Самое худшее для меня в том, что защиту не могу взломать я сам, так что все мои сокровища не слышали призыв своего хозяина, и я не мог, как бы ни сосредотачивался и не пыхтел, вызвать и ощутить в ладони рукоять, скажем, Зеленого Меча.
Альбрехт пошел рядом, я заметил, что держится так, чтобы закрыть меня собой, если кто вдруг попытается броситься с ножом, хотя ему вряд ли это нравится.
— Граф, — сказал я тихо, — уверенность и манеры. Уверенность и манеры!.. И мир у наших ног.
Он ответил еще тише:
— Но где наша охрана? Что-то Норберт...
У лестницы зорко посматривают по сторонам двое из конной разведки, оба якобы в расслабленных позах, не кланяются, запрещено, ибо, пока опускают головы, кто-то может нанести удар.
Альбрехт перевел дыхание, на втором этаже разведчики стали встречаться чаще, вся охрана пока из них, более профессиональная прибудет позже.
Сзади послышался быстрый топот, я оглянулся, Норберт поднимается со строгим и спокойным лицом, но мы с Альбрехтом чувствуем его страшное напряжение.
— Город на военном положении, — доложил Норберт. — Рейюраф позаботился, уже расставляет патрули.
— То-то его не видно, — сказал Альбрехт. — Он сразу от ворот пошел захватывать город?
— У него особое задание, — ответил я уклончиво.
— У вашей двери, — сказал Норберт, — будут те же проверенные Ульман и Айсватер, а начальником дворцовой стражи снова барон Торрекс Эйц...
— Он цел? — изумился я.
— Цел, — ответил Норберт. — Как только Вирланд осуществил переворот, барон Эйц собрал всех верных вам людей и спешно отбыл в Тарасконскую бухту к стальграфу. Так же, кстати, и Жерар Макдугал. Оба с бароном вспомнили свои рыцарские навыки и сражались довольно успешно, заслужив уважение своих бойцов.
— Одобрямс, — сказал я бодро. — Нет-нет, не сюда, барон. Вон граф знает, явно уже пытался что-то спереть... Кстати, а как мои сен-маринские служащие?
Он послушно повернул за мной в узкий коридор, где и двоим разминуться нелегко, не задевая друг друга краями одежды, что вообще-то повод для дуэли.
— По-разному, — ответил он сдержанно. — К примеру, барона Фортескью Вирланд намеревался оставить во главе созданного вами министерства иностранных дел...
Он умолк, посмотрел на меня с интересом.
— Что, — спросил я с нетерпением, — тот отказался?
Он сказал разочарованно:
— С вами неинтересно, Ваше Величество.
— А остальные?
Он пожал плечами.
— Куно Крумпфельд, ваш канцлер, вообще не стал разговаривать с мятежником. Удалился в свое имение и не показывается даже к соседям. Еще несколько человек поступили примерно так же, но большинство остались. Объясняют это тем, что служили не Вирлан- ду, а королевству. Лорд Рудольф Л отце вообще сказал, что служит только принцу Родриго, наследнику трона.
— Объяснимо, — сказал я. — Та-ак, пришли. Отойдите чуть, а то вдруг шарахнет... Я тут такое наколдовал, самому страшно. Никогда бы не подумал, что я в душе такой Достоевский... Кстати, где сейчас Фортескью?
Они с опаской наблюдали за мной с расстояния в три ярда, я видел на их лицах похвальную борьбу с желанием спасти лорда от опасности и подозрение, что я все выдумал, ничего опасного нет, я на них просто отыгрываюсь.
Норберт в затруднении посмотрел на Альбрехта, тот ответил настороженно:
— В своем родовом имении. Вы его вроде бы пожаловали в графы?.. Так теперь он снова барон. И никому не известный... Ваше Величество, вы бы поосторожнее! Я не уверен, что опыт грабителя у вас достаточно богатый...
Альбрехт саркастически фыркнул.
— Наш сюзерен — политик, не знали? А это значит, что умеет грабить даже мертвых.
— Ох, — сказал я, — дошутитесь, граф. Вы себе где присмотрели имение? Не дам.
— А что насчет Фортескью? — спросил Норберт.
— Вернуть, — распорядился я. — И, конечно, восстановим в прежней должности. Но так как теперь он будет заниматься делами не только королевства Сен- Мари, а всего Содружества Демократических Королевств, то правильно и закономерно будет возвести его в олдграфы или что-то подобное.
Замки щелкнули все разом, дверь не открылась, а исчезла. Норберт перекрестился, Альбрехт поплевал через левое плечо.
Я сказал бодро:
— Входите. Только не наступайте ни на одну из красных линий на полу. Правда, большинство из них незримы.
Альбрехт отпрыгнул.
— А как тогда не наступать?
— Щас, — сказал я великодушно. Вообше-то эти магические линии становятся зримыми в любом тумане или дыме, но выдавать такие тайны не стоит, я подвигал руками и произнес заклятие из книги Уэ- стефорда, что вызывает обыкновенный дымок, как от тлеющего полена. — Вот смотрите...
Дымок лениво растекся по полу, и светящиеся линии стали видны отчетливо. Альбрехт и Норберт осторожно вошли, держась скованно. В комнате ничего особенного, только стол, два кресла и куча бумаг с чернильницей на середине столешницы во главе, и Альбрехт сразу же предположил:
— Может быть, сразу в рейхсграфы?
Я посмотрел на него косо.
— Торопитесь, граф.
— Ага, — сказал он довольно, — угадал. Значит, все-таки впереди империя?
