Норберт насторожился, но смолчал. Я прошел через комнату, там подвигал руками и произнес еще пару пустяковых заклинаний, что снимают пелену с глаз.
В стене проступила массивная дверь. Я вытащил ключ, сердито покосился на Альбрехта.
— Торопитесь, граф. Не уверен, что хорошо прокатит с Содружеством. А что дальше, будет видно.
Оба смотрели на дверь во все глаза, Норберт снова смолчал, Альбрехт подумал, в сомнении бросил на меня косой взгляд.
— Мне кажется что-то неверное в самом названии.
— Что?
— Содружество Демократических Королевств...
— Понял, — сказал я сварливо, — что именно вам не весьма. Но это только слова, в них мы всегда благороднее и чище, чем в реале. Однако высокие слова на знаменах тоже необходимы! Мы как бы чуть-чуть подтягиваемся... а если и нет, то все равно понимаем, что истинная истина все-таки еще выше, чем та, что у нас в руках... Не сбивайте, граф, а то ключ из-за вас вообще не лезет в дырку!
Норберт предположил сухо:
— Может, стоит попробовать другой?
— Я что, — ответил я, — такой дурак, что ношу целую связку? У меня один ключ, раньше подходил ко всем замкам.
Альбрехт пробормотал:
— И еще называет себя паладином... Ваше Величество, вы считаете гнусное вранье с высокими словами допустимым?
Я все пытался просунуть кончик ключа с меняющейся на глазах головкой в щелочку, ответил сердито:
— Смотря какое, граф! Если некто врет, что вот он какое золотце и умница, то тем самым как бы все равно старается хотя бы казаться золотцем и умницей. А если говорит с гордостью: вот такое он говно, то заранее снимает с себя все обязательства быть человеком вообще!
Норберт обронил жестко:
— Такого можно вешать сразу.
— Или топить, — ответил я и пояснил, как хозяйственник, — так дешевле.
В замке звучно хрустнуло, я похолодел, ключ обломился или насадка рассыпалась, но это у замка такой глупый юмор, у хозяина учится, там с лязгом отодвинулся железный штырь.
— Ура, — сказал Альбрехт.
— Рано, — буркнул я. — Там еще три замка.
Он сказал с укором:
— Ваше Величество, а вы не того... бывает такое от переутомления. Государственные дела и для умных бывают тяжеловаты, а уж для вас...
— Не каркать под руку, — отрезал я, — и не хрюкать. Иначе самого пошлю отпирать.
Он опасливо умолк, а Норберт поинтересовался:
— Со штатом сотрудников пусть сам лорд Форте- скью и разбирается?
— Точно, — одобрил я. — Кому, как не ему, знать лучше, кого выгнать пинками, кого в шею, а кого и выбросить из окна? Нам нужны плоды его работы, а не!
— Понял, — сказал он. — За Куно послать сейчас же?
— И за остальными, — ответил я, — кто выказал верность мне. Пусть умнее было остаться, но мы разве по уму себе выбираем друзей, а не по сердцу?
— Но руководить все-таки должны умные.
— Умные должны работать, — возразил я. — А руководить — честные.
Последний засов, отодвигаясь, что-то сказал одобрительное, но голос такой ржавый, что я ничего не разобрал и поспешно толкнул дверь, пока запоры не передумали.
Вдоль всех стен вспыхнули свечи, простые, обычные, просто огонек от моих пальцев облетел их и быстро воспламенил торчащие кверху и готовые сгореть, лишь бы услужить хозяину, фитильки.
Комната не намного больше предыдущей обманки, но стоит посмотреть, как разом распахнули рты и застыли в восторге Норберт и Альбрехт, чтобы понять: даже в них все еще живы мальчишки, восторгающиеся дивным и прекрасным оружием.
На стене напротив тесно от множества мечей, двуручных и полуторных, меньшего размера не признаю, кинжалов и топоров. Все не поместились, захватив и половину соседней, во всей красе разнообразные щиты. Третья стена занята развешанными кольчугами, чародейскими, волшебными и просто магическими, там же всевозможные наплечники, налокотники, на
ручные и ножные щитки. Это все не считая трех рыцарских доспехов в полный рост, поставленных рядом у четвертой стены. Над их головами во всем страшном блеске находятся секиры и топоры, пара моргенштер- нов и прочее еще более экзотическое оружие.
А на двух столах ларцы и шкатулки, среди них почти нет украшенных драгоценностями, но от каждой веет тысячелетиями и тайнами. Там же на столе и прочие непонятные для обоих штуки, только я знаю, что это Комья Мрака, Небесные Иглы и Костяные Решетки, но о других понял только то, что в них есть мощная магия, извлечь которую пока что не удалось никому.
Альбрехт проговорил потрясенным голосом:
— Ваше Величество...
Я поморщился, ответил с холодком:
— Мое наибольшее богатство. К сожалению, здесь все только для убийств. Однако мир пока таков, убийство вовсе не убийство, если защищаешь жизнь, честь, доброе имя, своих близких, родину и Отечество, полковое знамя, библейские заветы, этические принципы, либеральные ценности, демократию, социальные завоевания, невмешательство в личную жизнь, права простого человека, права на иммиграцию, на труд, образование и право голоса, за равноправие полов и религий, морально-этические ценности... и многомного чего еще. Так что, увы, оружие необходимо.
Норберт пробормотал:
— Думаю, оружие будет необходимо и в Царстве Небесном...
Альбрехт изумился:
— А там зачем?
