Город Розового Камня, как я его назвал мысленно, когда увидел в первый раз, вздымается кольцами,расположившись с комфортом на исполинском холме. В самом низу высокая городская стена, тоже из розового камня. Ворот все еще нет, как не было, я отдал было приказ поставить их и укрепить, но потом решил, что это лишит столицу самого южного королевства на северном материке своеобразного очарования и сделает похожей на другие города, угрюмые и настороженные ко всем входящим, отменил втихую, а Вирланд то ли не обратил внимания, то ли не решается преступать традиции.
Альбрехт поглядывал на меня испытующе.
— Ваше Величество...
— Ну?
— Как на этот раз? — поинтересовался он. — Второй раз завоевываете этот дивный город.
Я вздохнул.
— Ты не представляешь, как я взматерел за это время. И как порастерял иллюзии...
— Тогда как?
— Будем по-взрослому, — сообщил я. — Никаких ля-ля. И без хи-хи. Медленно и печально. Да и обстоятельства, что смотрят сверху, не располагают к пирам и веселью.
Арбогастр и конь Кейдана морда к морде двинулись по широкой дороге к арке городских ворот. Под бодрый рев боевых труб даже кони идут резвее, помахивают хвостами и треплют гривами, а копыта звучат суше и звонче.
Я поглядывал на соратников, все в парадных доспехах, забрала подняты, однако в руках грозные рыцарские копья, крупные боевые кони покрыты кольчужными сетками, блестят стальные налобники с острыми длинными шипами, и вообще все вступающие в город выглядят готовыми к немедленному бою.
Все верно, мои лорды и следующие за ними рыцари, как знатные, так и незнатные, подъезжают к Геннегау все-таки как победители, а не просто вернувшиеся после долгих странствий. С нашего согласия Вирланд и его люди всячески распространяют слухи, что никакой вражды не наблюдалось, только некоторые незначащие недоразумения, но они успешно устранены. Однако все понимают, что это не совсем так.
«И не все недоразумения еще устранены», — добавил я про себя. А вот когда мои отборные группы под видом купцов или бродячих актеров войдут в те замки и крепости, которые я в свое время передал своим отличившимся рыцарям и военачальникам, а ночью откроют ворота для моих штурмовых отрядов... тогда и будут устранены последние незначительные недоразумения.
Реконкиста, так сказать, начнется и завершится в один день. Точнее, ночь. Утром все должно быть восстановлено. Но на этот раз под власть моих лордов вернутся не только замки и земли, которые Вирланд и его клика отняли, но и ряд наиболее высокопоставленных лиц расстанутся с властью и богатством.
Мы проехали под гигантской аркой, на воротах радостно прокричали мои солдаты, что уже заняли все стратегически важные позиции. С другой стороны от меня едет Норберт, смотрит по сторонам хмуро, сообщил вполголоса:
— Перед дворцом стоит немножко задержаться. Сейчас мои люди там все просматривают и проверяют.
— Вряд ли кто-то попытается, — ответил я вяло.
— А что вам стоит поприветствовать ликующие толпы чуть дольше? — спросил он. — Мои люди торопятся, выскочат сразу, когда вас увидят во дворе.
Я украдкой взглянул на небо. Красный уголек, от которого вот-вот вспыхнет все небо, разгорается все ярче. Уже сейчас дрожь по телу, сердце стискивает холодный страх, а ночью вообще не поднять тяжелую голову...
— Тоже тороплюсь, — ответил я серьезно. — Нам очень мною нужно успеть.
Народ орет в восторге, хотя на меня смотрели сперва молча и в испуге: всадник в рыцарских доспехах без всяких отличительных знаков, но на голове зловеще блистает корона из той же стали, из которой меч и доспехи, затем крики раздавались еще громче и восторженнее.
Короны у всех, народ привык, даже у простых баронов короны из золота и украшены драгоценными камнями, титул обозначен только размером и формой зубчиков, и лишь у меня одного-единственного на всем свете корона из чистой стали, что говорит обо мне больше, чем самые громогласные объявления глашатаев.
Альбрехт улучил момент, подъехал и обронил льстивым голосом:
— Ваше Величество, в вас есть что-то женское...
— Что-о?
— Только женщины могут, — пояснил он шепотом, — так умело выделиться на фоне соперницы, всего лишь выбрав наряд.
Я спросил свирепым шепотом:
— Это что за намек?
— На вашу непредсказуемость, — ответил он почтительнейшим голосом. — И неожиданность решений. Я бы даже сказал подхалимски, неординарность! Гении и женщины не думают, что говорят. У женщин тоже иногда получается!
— Ох, граф, — ответил я, — придется передать вас в руки святейшей инквизиции.
Он спросил испуганно:
— Но я же не хулил Господа Бога?.. Или вы уже, Ваше Величество... ох, боюсь и выговорить...
— Тихо, — прошипел я.
Он отъехал прежде, чем я пообещал удавить медленно и мучительно, дальше мы с Кейданом двигались вдвоем с чуть приотставшей почтительно свитой.
Люди Норберта дважды меняли маршрут, это на случай если на каком-то балконе будут ждать люди Вирланда с арбалетами в руках.Наконец показался королевский дворец, а вот лицо Кейдана, несмотря на ликующие крики народа, становилось все напряженнее.
