Вернулись мы несколько другой дорогой, один раз показались, и хватит, я сел за стол и начал просматри
вать сводки, Альбрехт затеял спор с Жераром, я их не слушал, только вздрогнул, когда дверь распахнулась и вбежал запыхавшийся гвардеец.
— Ваше Величество, — выпалил он, — сюда идет его величество король Кейдан!
Я нахмурился, явно стряслось неприятное, Кейдан вот так просто не явится, сказал быстро:
— Пусть идет. Не задерживайте.
Он исчез, я ждал в напряжении, дверь распахнулась, Кейдан вошел так стремительно, что это скорее ворвался, его трясет, как осину в сильный ветер, губы прыгают, не находя себе места, а когда заговорил, зубы лязгали, будто в мороз:
— Как как вы... что вы себе... это неслыханно!
Я жестом велел Жерару и Альбрехту покинуть кабинет, а когда за ними плотно закрылась дверь, поинтересовался медленно:
— Вы о чем, Ваше Величество?
Он проговорил таким голосом, словно уже рвет зубами мне глотку:
— Вы распорядились подвергнуть моего ближайшего соратника унизительнейшему наказанию! Это недопустимо!
Я стиснул челюсти, унимая быстро разгорающийся гнев.
— Ваше Величество...
— Да, слушаю вас!
— Вы правы, — ответил я, — это недопустимо... Недопустимо в обычных условиях. Однако ваш соратник, уж извините, так и не понял все еще, у кого меч длиннее. Это вообще-то ваша вина, Ваше Величество. Вы почему-то еще не объяснили своим соратникам, что Договор Союзных Королевств стоит выше местных законов, будь это гиксийские, бриттские, мезин-
ские или сен-маринские. Хотя, конечно, я понимаю почему не объяснили, я бы сам, наверное, избегал такой неприятной и щекотливой темы...
Он смотрел бешеными глазами.
— Ваше Величество!
— Ваше Величество, — ответил я еще тверже. — Все-таки им придется объяснить, что двоевластия нет и не предвидится. Иначе будут... эксцессы и похлеще того, что случился. Местные короли, я говорю не только о вас, это вас должно утешить, пользуются полной властью везде и во всем, если это не противоречит Договору Союзных Королевств.
Он не то чтобы успокоился, но кое-как взял себя в руки, выказывать чувства не очень достойно для государственного деятеля, процедил сквозь стиснутые челюсти:
— Я еще не подписал... никакого... договора.
— Вы можете и не подписывать, — ответил я.
Он спросил люто:
— Что? Почему?
— Говоря откровенно, — объяснил я, — для нас это даже лучше. В таком случае Сен-Мари полностью в нашей власти. Значит, у королевства нет никаких прав и законов, а только милость или немилость победителя.
Он сказал с нажимом:
— Это выкручивание рук!
— Я же сказал, — напомнил я, — двоевластия не будет. Либо довольствуетесь управлением королевством в рамках Союзного Договора, либо вообще существуете по нашей милости. Или не существуете, выбор за вами. Всевышний, да будь благословенно его имя, всем нам даровал свободу воли. Даже сен- маринцам, что вообще-то удивительно, но ведь неисповедимы пути Господни.
Он стиснул челюсти, бледный, даже глаза ввалились, процедил зло и с отчаянием:
— Я хочу прочесть договор.
— Сэр Альбрехт вам даст экземпляр, — ответил я. — А пока сообщите своим людям, что пока положение в королевстве не утряслось и еще неизвестно, у кого какие полномочия... с победителями лучше не задираться. Это в интересах сен-маринцев. И ваших, если вы заботитесь о подданных.
Он ответил надломленным голосом:
— Я скажу им сейчас же.
Я поклонился.
— Ваше Величество...
Он почти прошептал:
— Ваше Величество...
Дверь за ним закрылась, я перевел дыхание. Скорее бы все это закончилось, как же не люблю эти гнусные разборки и это сладенькое и такое нехорошее чувство власти и превосходства, что идет всего лишь от силы, а не ума или правоты.
Думаю, Альбрехт еще там в Ричардвилле уже раздумывал, что и как будем делать в Сен-Мари. Понятно же, что свой поход Реконкисты завершим в Геннегау, потому взялся не просто круто и быстро, а донельзя эффективно, моментально собрав штат и заставив всех работать, как белки в бешено вертящемся колесе.
Мы рассматривали с Норбертом карту города, когда Альбрехт вбежал, запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом, хотя и все так же разодетый и франтоватый.
— Уф, успел, — сообщил он. — Ваше Величество,
вы уже закончили перетаскивать, как трудолюбивый муравей, все свое добро в этот флигель? Эх, не успел...
Я насторожился.
— Что стряслось?
— Ничего страшного, — заверил он, — просто есть вариант, как мне кажется, лучше.
— Давайте, — ответил я. — Я люблю, когда лучше. И чтоб много. И все мне, мне.
Он сказал быстро:
— К сожалению, среди активно поддержавших Вирланда оказался и сэр Фридрих Рюккерт, один из самых богатых и влиятельных лордов королевства.
— Рюккерт? — переспросил я. — Странно, он же принес мне присягу! Пусть не самым первым, но все же и не последним.
— Он просто ненавидел Кейдана, — объяснил Альбрехт. — Какие-то старые счеты. Потому и стал служить вам. Но вы ушли, он с группой таких же недовольных Кейданом взяли и предложили трон Вирланду!.. Тот для них ближе, чем вы, чужак, Ваше Величество...
— Где Рюккерт сейчас?
