– За мной идут добровольно и радостно, потому у нас такие… победы. Когда войско жаждет боя – нам все легко. Если бы только я принуждал создавать флот, его бы строили сто лет! Все тарасконцы на стройке, из других городов купцы шлют деньги, материалы, стремятся попасть в долю и поучаствовать в разделе будущей добычи!.. Вот что мне надо, а не повиновение!
Он наклонился в кресле, избегая моего взгляда и пережидая вспышку гнева сюзерена. Я замолчал и сердито хлопнул ладонью по столу, разговор окончен, сэр Клавдий понял, поднялся, но, отступая к двери, сказал смиренно:
– Как скажете, сэр Ричард. Вам виднее. И в самом деле, да плевать, какие слухи о вас распускают! Хотя в данном случае никого принуждать не надо. Женщины сами отчаянно стремятся в вашу постель.
Я хмуро промолчал, он вышел за дверь, не забыв еще раз поклониться, раз уж я зол и гневен.
Глава 4
Сэр Растер завалился в мой кабинет еще бесцеремоннее, для него я все еще тот странствующий рыцарь, что скрестил с ним копье за даму, имя которой он бессовестно перевирал.
– Сэр Ричард, – сказал он покровительственно, – рыцари беспокоятся, не случилось ли с вами чего?
– Сэр Растер, – сказал я затравленно, – и вы о бабах?
Он удивился:
– Я что, совсем дурак? Там пир по случаю возвращения отряда из Турнедо, вот уже который день празднуем красивую победу! А вас все не видно.
– Положение обязывает, – согласился я. – Да и жрать что‑то хочется…
Он довольно улыбнулся, сам распахнул передо мной дверь, в рыцарской среде не должны считаться с такой ерундой, мы спустились на первый этаж, откуда идут мощные ароматы жареного мяса, вина, пряностей, а также доносятся удалые песни, заглушающие музыку.
За пиршественными столами одни мужчины, но чую, этой монополии скоро конец. А жаль…
Граф Ришар приблизился с холодной учтивостью аристократа, осанка безупречна, словно выступает перед войском, но он всегда таков, только глаза при всем деланом безразличии выдают тревогу.
– Сэр Ричард, – произнес он негромко, – что‑то случилось?
– Вроде бы нет, – пробормотал я. – А что?
– У вас лицо такое…
– А вы какое хотели? – огрызнулся я. – Мне вечером к гостям из Ватикана идти! На допрос.
– Примите мои соболезнования, – сказал он участливо. – Если присудят к сожжению на костре, лично прослежу, чтобы сырые дрова заменили на сухие.
– Вы сама любезность, граф, – сказал я. – И вещи приятные говорите. А то сейчас у меня был сэр Клавдий, предлагал побольше красивых баб при дворце завести. А то вроде бы и воевали непонятно за что…
Он криво усмехнулся:
– Да, конечно.
А сэр Растер, по случаю огрузения очень задумчивый и степенный, разжевал короткую реплику доблестного графа до предельной пресности:
– Какая сладость от грабежа, если в добыче нет баб?
Я отмахнулся:
– Да они есть, только оглядись. Но нашим героям надо устроить заповедник прямо в дворце, чтобы руку протянуть, и все… Лодыри. С другой стороны, когда в доме эти беспечно щебечущие… гм… это благополучие, верно?
Ришар наклонил голову, вроде бы соглашаясь, но смотрел исподлобья, и взгляд не казался мне спокойным.
– Как вам легат из Ватикана? – спросил он внезапно.
– Пока никак, – со сдержанной злостью ответил я. – Конечно, я польщен таким высоким вниманием, но у семи козлят волк без глазу.
Он бросил короткий взгляд по сторонам:
– Эти два священника… которые с кардиналом…
– Да, сэр Ришар, – сказал я настороженно.
Он чуть понизил голос:
– Оба очень уж интенсивно расспрашивают наших рыцарей. И простых ратников.
– Это естественно, – ответил я. – Для них все ново.
Он покачал головой.
– Расспрашивают, – произнес он с расстановкой, – о вас.
– Надеюсь, – спросил я, чувствуя нехороший холодок, – не только?
Он посмотрел на меня очень внимательно:
– Практически только о вас. Создается впечатление, что все остальное их совершенно не интересует. Даже приобщение такого громадного королевства к христианскому миру, странно, не особенно их удивило. Даже выход к океану… Даже Тоннель!
Я не мог смотреть в его требующие ответа глаза, в полной беспомощности развел руками.
– Сэр Ришар… если бы я знал что-то, я сказал бы! Нам ли таить что-то друг от друга?.. Но для меня самого тайна, что они копают.
– Копают?
– Роют, – сказал я, – ищут! Что ищут, не знаю! Я не считаю себя святым, но я не посланец же ада!.. А они будто в чем-то подозревают… Нет, даже уверены в моей вине, осталось только факты найти… или подтасовать…
Граф Ришар с сочувствием поиграл бровями, иссиня-черными при такой белой гриве. Даже щетина седая, но брови черные, удивительно.
Барон Теодорих, красивый, крупный, в дорогих доспехах, но с бледным лицом и запавшими глазами.
Я сказал весело:
– Приветствую вас, барон! Вы всегда будете для меня самым близким другом. Я прекрасно помню, что вы были первым рыцарем, кто пришел под мое знамя. И первым поступил ко мне на службу в крохотном замке Амальфи!.. Почему у вас грустный вид? Вина недолили?
Он грустно улыбнулся вельможной шутке:
– Сэр Ричард, после окончания вашей победоносной войны меня просто преследуют неудачи… Во всем.
