Мэгги коротко взглянула на него.— Погибла во время бомбежки,— сказала она.— А вот это любопытно.
Скульптуры действительно могли заинтересовать любого знатока войны. Каждая фигура выражала мужество, радость победы, решимость в самых лучших традициях соцреализма. Все фигуры были выполнены так, чтобы вписаться в прямоугольный объем, и поэтому очень напоминали сардин в банке, которые переплелись между собой. Интерес Мэгги к этой скульптуре. был интересен сам по себе. Дейлхауз заметил, что милиционеры уже прошли мимо и теперь разворачивались, чтобы идти в обратном направлении. Взгляды их были непроницаемыми.
— Так что любопытного в солдатах? —спросил он.
— Это же мои противники, дорогой Дэн, разве ты не знаешь? Марджори Мод Миннингер, капитан армии США, закончила Вест Пойнт. Видел бы ты меня в форме! — Она закурила, а когда протянула сигарету Дэну, чтобы он зажег ее, он понял, что это вовсе не табак.
Медж задержала дым в легких, затем выпустила струю.
— Какие были времена! — мечтательно проговорила она, глядя на бронзовые изваяния.— Посмотри на этого молодца, который поднял ребенка в воздух. Знаешь, что он говорит другому солдату? — Давай, Иван. Я подержу ребенка, пока ты позабавишься с его мамашей, а затем подержишь ты, а я сменю тебя.
Дейлхауз рассмеялся. А Мэгги продолжала:
— А ты знаешь, что говорит этот мальчик? — Ой, доблестный солдат Красной Армии, тебе нравится моя сестра? Что ты дашь за нее? Шоколад? Русские сигареты? —А офицер, который берег цветы из рук женщины? Он говорит: Послушай, товарищ! Зачем ты воруешь народное достояние из парка? Смотри, чтоб тебе не пришлось надолго отправиться в лагерь. Немцы ушли, с ними/.покончено. Но теперь здесь советские солдаты...
— О, Мэгги,— беспокойно сказал он.— Идем.
Он вдруг заметил, что милиционеры не улыбаются больше, й вспомнил, правда поздновато, что вся городская милиция прошла краткосрочные курсы иностранных языков. Все-таки в городе происходит крупная международная конференция, и милиция должна быть на высоте.
Все, что можно было сказать об Анне Димитровой, вряд ли нужно говорить, потому что это было очевидно с первого взгляда. Нежная восторженная девушка, способная любить и внушать любовь. Иногда ее мучили жесточайшие головные боли, и тогда она была раздражительной, теряла ориентацию, боль буквально ослепляла ее. Но она старалась переносить такие приступы, не причиняя никому беспокойства.
Анна встала рано, как и рассчитывала, пробралась на кухню, чтобы сварить кофе своими руками. Никакого суррогата для Ахмеда! Когда она принесла ему кофе, он поднял свои длинные, разбивающие сердца ресницы, и улыбнулся. Легкие морщинки пробежали вокруг его темнокарих глаз.
— Ты слишком добра ко мне, Нан,— сказал он на урду. Она поставила чашку возле него и опустилась на колени, чтобы потереться щекой о его лицо. Ахмед не признавал поцелуев, за исключением таких обстоятельств, какие она, хотя и испытывала необычайное искушение, не хотела включать в свои планы.
— Вставай и быстро одевайся,— сказала Анна.— Я хочу показать тебе свое доброе чудовище.
— Чудовище?
— Ты увидишь.— Она выскользнула из его объятий и направилась под душ. Долго стояла под струей горячей воды. Сегодня ни в коем случае нельзя допустить головной боли. Позже, когда она уже сушила волосы полотенцем, тихо подошел Ахмед и пробежал пальцами по узкому шраму на голове.
— Милая Нан,— сказал он.— Столько выдержать, чтобы изучить урду. Я выучил его без такой операции.
Да, это операция и принесла ей жуткие головные боли. Она на мгновение прижалась к нему," затем завернулась в полотенце и улыбнулась.
— Сейчас у нас нет времени для ласк, если мы хотим увидеть чудовище в утреннем свете. Кроме того, я сделала операцию на мозге не только для того, чтобы изучить языки. Это помогло мне стать хорошей переводчицей.
— Мы в Пакистане такого не делаем,— сказал он.
Нан вышла из ванной и, занимаясь своими делами, прислушивалась к возгласам Ахмеда, который плескался под струей холодной воды. Нан серьезно думала о нем. Она была практичным человеком. Она, не задумываясь, пожертвовала бы материальными выгодами ради принципа или чувства, но при этом хотела точно знать, ради чего жертвует, каковы ставки. А сейчас ставка достаточно высока — ее любовь к Ахмеду. Болгария, как и Советский Союз, была одним из государств, экспортирующих продовольствие и лояльно относящихся к остальным странам Блока Народов. И тем не менее,
