Политические проблемы существовали и между ними. Нан и Ахмед редко могли видеться друг с другом, и единственный выход был в том, чтобы ей или ему сменить гражданство. А Нан знала, что Ахмед не пойдет на это. Но действительно ли она хочет связать свою жизнь с милым пакистанцем? Сможет ли Нан жить в перенаселенных сонных городах Блока Народов? Она видела их. Они по-своему красивы. Но пища в основном — растительная, полное отсутствие личных машин, замкнутость, погруженность людей в себя... Хочет ли она этого? Там приятно быть в гостях. Месяц, два... Но всю жизнь?.. Она быстро оделась, так ничего и не решив. Часть мозга контролировала ее действия, другая же обдумывала планы на сегодняшний день конференции. Все-таки операция по расщеплению мозга —. прекрасная вещь. Весьма расширяет возможности человека. Однако сейчас даже ее расщепленного мозга нс хватало на мысли об Ахмеде. Нан быстро прибрала постель, вымыла и убрала посуду и буквально вытащила Ахмеда за дверь. Небо было ярко розовым, но солнце только-только взошло. Самое время, если они поторопятся. Она потащила ею вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Они выбежали во двор, затем па пересечение двух бульваров. Здесь она остановилась и обернулась.
— Ты видишь?
Ахмед прищурился от солнца.
— Я вижу собор,— хмыкнул он.
— Да, это собор. И чудовище.
— Чудовище? Собор?
— Да.
— Хм! Святой Стефан -- чудовище?.. О! Кажется, я понял. Вон те окна наверху — это глаза. А окна внизу — зубы.
— Он улыбается нам,, ты видишь? А вон там — уши и нос. Ахмед уже смотрел не на собор, а на нее.— Ты очень странная девушка. Интересно, какой ты будешь в Пакистане?
У Нан перехватило дыхание.— Нет, нет, пожалуйста, замолчи. — она взяла его за руку.
— Давай просто погуляем.
— Я еще не завтракал, Анна.
— У нас много времени,— она повела его через парк к Университету.— Ты прости меня за то, что я так плохо переводила тебя,— она засмеялась.
-- Я бы не узнал этого, если бы ты не сказала мне.
— Очень плохо, Ахмед. Я смотрела только на тебя, когда ты говорил о звезде Кунга, и забыла, что нужно переводить.
Он взглянул на нее.— Знаешь, сам Наследник Мао заинтересовался ею. Именно он выбрал название планеты. Он был в обсерватории, когда открыли звезду. И думаю...
— Что ты думаешь, Ахмед?
— Я думаю, что должно произойти нечто необычное,— осторожно сказал он.
Она рассмеялась и погладила его по щеке.
— Анна,— выдохнул он и остановимся посреди бульвара.— Слушай, если меня не будет долгое время, ты не забудешь меня?
— Пожалуйста, Ахмед, милый...
— Я знаю, что трудно,— сказал он.— Я знаю, что Пакистан — бедная страна. У нас нет нефти, как в странах Ближнего Востока или в Англии. Поэтому мы присоединились к Блоку Народов.
— Мне нравится Пакистан.
— Ты была в Пакистане еще ребенком,— сказал он с горечью.— Но можно быть счастливым даже в стране Блока Народов.
Проехал троллейбус, за ним, тихо шурша шинами, три длинных черных автомобиля. Нан потащила Ахмеда на тротуар, радуясь случаю сменить тему разговора. Плохо то, что на международных конференциях, думала Нан,' приходится встречаться со своими политическими противниками, которые иногда кажутся совсем не противниками. Она сейчас вовсе не имела в виду свой роман с Ахмедом. Нан не хотела испытывать неудобства и страдать. Она прекрасно знала, каковы ставки в этой игре. Как переводчик с четырех основных языков и дюжины менее значительных, она могла бы найти работу в любой стране, особенно в странах Блока Продовольствия, от Москвы до Канзас-Сити, от Рио до Оттавы. Она встречала тех, кто перешел на другую сторону, в другие Блоки. Видела в Сиднее девушку из Уэльса, даже в ее университете были две японки. Они жили по соседству с ней. Все отчаянно старались приспособиться к жизни в новых условиях — и все же сразу бросалось в глаза, что они другие. Однако нынешнее утро и Ахмед были слишком прекрасны для таких тоскливых размышлений. Одна часть ее мозга переключилась с беспокойства на размышления о планах на день, другая, которая воспринимала и обобщала происходящее вокруг, фиксировала внимание на том, что она видела.
— Смотри,— сказала она, стиснув локоть Ахмеда.— Что там происходит?
Это происходило возле Мемориала Освобождения. Блондинка, которую она видела на одном из приемов, спорила с двумя милиционерами. Один держал ее за руку. Другой постукивал дубинкой по руке и что-то втолковывал мужчине, по виду профессору, который тоже, скорее всего, прибыл на конференцию.
Ахмед остался безучастным к этому. Он сказал:
— Американцы и болгары. Пусть Жирные решают свои проблемы между собой.
— Нет, нет,— возразила Нан.— Может, я смогу чем-нибудь помочь.
