— Да. Я думала, что это базовый лагерь, а это поисковый отряд. Вот здесь база пипов,— она коснулась ногтем точки, расположенной на берегу большого залива.— А здесь другая станция.—Она показала на другой берег залива.— Мы знаем, что это их база. Мы фотографировали ее с орбиты. Кажется, они даже не устроились еще по-настоящему. Это импульсные кодовые сигналы научной информации, которые принимаются тахионными приемниками, а затем передаются на Землю.
— А что на другой стороне залива?
— Больше ничего. Есть стойбище каких-то антропоидов. Но радио у них, конечно, нет.
Она сняла датчик с виска и протянула его Дейлхаузу.
— Послушай этот сигнал.
Дейлхауз прикрепил датчик. Звук оказался чистым, двутональным. Он повторялся снова и снова.
— Печальный звук, -сказал он.
Женщина кивнула.
— Я думаю, что это сигнал отчаяния,— сказала она.— Только на него никто не отвечает.
Давайте поговорим о Шарн-игоне. Представьте себе ласкового и веселого человека, которого любят дети, который танцует польку, читает елизаветинские стихи и знает, почему Тибальд — величайший мим из всех, когда-либо живших на Земле.
— Это и есть Шарн-игон?
Нет. Это просто аналогия. А предположим, что вас спросят: видели ли вы когда-нибудь этого человека? Вы задумаетесь, будете перебирать в памяти все встречи. Нет, скажете вы, почесав затылок, думаю, мы никогда не встречались. Предположим, что мы вам скажем: ведь вы встречались! И это было неделю назад, в понедельник. Он выехал автобусом А-37, на который вы сели. И вы опоздали на встречу с налоговым инспектором, потому что этот человек не разменял вам пятидолларовую банкноту.
Что скажите вы тогда? Возможно, вы ответите:
— Ну, конечно! Я прекрасно все это помню! Но это был совсем не тот приятный веселый человек, которого вы обрисовали. Это был водитель автобуса.
Вот так это может быть, если говорить о Шарн-игоне. Достаточно легко представить себе, что вы встречались с ним. Давайте поставим мысленный эксперимент и посмотрим, к чему он приведет. Предположим, что вы находитесь вне времени и пространства, как некий герой Уэллса. Вы смотрите на него со своего облака. Ткните пальцем в бесконечность. И вы притронетесь к планете Шарн-игона, вы откроете его для себя. Что же вы увидите? Некто попытается описать его, сказав, что он консерватор, высоконравственный и необыкновенно честный. Другой отвергнет все ваши заявления и скажет, что Шарн-игон буквально кричит от неизлечимой душевной боли. Но может случится так, что вы при первом взгляде ахнете и отдернете палец. Вы скажете:
— Боже! Это же не человек. Это для нас чуждое существо! Оно живет на планете, расположенной в тысяче световых лет от нас. Планета вращается вокруг звезды, которую мы никогда не видели. И, кроме того, это существо ужасно! Если бы меня спросили, на что оно похоже, я бы сказал — и не погрешил бы против истины,— что оно похоже на раздавленного '.краба.
И, конечно, вы были бы правы.
Однако Шарн-игон считал себя иным. Во-первых, он не был просто фантазией природы. Он был личностью-. У него имелись родственники. Он жил в обществе; жил по строгим, законам и повиновался жизненному укладу своего общества. Он не был похож ни на одного из кринпитов — так его народ называл себя, несмотря на то, что, на взгляд человека, все они были неразличимыми. Он был Шарн-игон. Например, Шарн-итон ненавидел Празднество Приветствия Кольца — а сейчас наступило именно это время. Для него оно означает одиночество и самый' худший цикл. Он ненавидел бодрый шум; наигранную веселость, фальшь, загадочные сантименты; Все магазины и бордели были заполнены народом, так как каждый старался приобрести подарок или стать беременным, но для Шарн-игона все это бесплодная суета, так как он был одинок. И если бы вы спросили его, он бы ответил, что ненавидит Празднество Приветствия Кольца. Он сказал бы, что всегда ненавидел его. По крайней мере, с тех пор, как стал зрелым. Праздник нужен молодым, вступающим в половую зрелость. Но это не полная правда. Всего лишь за цикл до этого он и его муж-жена Чм-прюитт провели весьма приятно это празднество. Но Чи-прюитт ушел. Шарн-игон послав: вызов, споткнувшись о Привидение, лежащее на его пути. Ему показалось, что Привидение назвало его имя. Но это было слишком невероятно. Помедлив в нерешительности, он пробился через толпу и зашел... назовем это баром...— чтобы пропустить стаканчик-другой. Посмотрим на Шарн-игона, запутавшегося в галлюциногенных сетях, пробивающегося через толпу кринпитов.
