— Но не на личном уровне, Гус. Я, конечно., не люблю пакистанцев, но с некоторыми из них у меня дружеские отношения. С одним я училась в Вест Пойнте. Ничего парень. Гладил мою форму и никогда не мозолил глаза, если чувство-нал, что я не ходу его видеть.
— Понятно,— заметил Ленц.
— Да, да,— Мэгги задумалась.— Так что я против Ахмеда вовсе не потому, что он пакистанец. Я против пакистанцев потому, что они на другой стороне. И ничего не могу с этим поделать. Я пустила корни в своей команде.
— В какой, Мэгги? В Блоке Продовольствия? В США? Или ты имеешь в виду женщин-офицеров Армии США?
Она хихикнула.
— Всех и именно в таком порядке.
— Мэгги,— серьезно сказал он. — Тебе не кажется, что мы слишком много выпили? Я не хотел бы решать серьезные вопросы в таком состоянии.
— А почему нет, Гус? Закажи еще пару порций, и мы поговорим обо всем.
Он повиновался. Пока готовили выпивку, он сказал:
— Ты хорошая девушка, Мэгги. Но только немного кровожадная. Жаль, что ты училась в Вест Пойнте.
— Ты неправ, Гус. Жаль, что так мало молодых американцев идет в армию.
Он покачал головой.
— Я голосовал за то, чтобы упразднить военные академии и урезать военный бюджет.
— Я знаю и осуждаю тебя.
— Ты не права. У нас нет выбора. Мы не можем рассчитывать на войну, Мэгги. Разве ты не понимаешь этого? Даже пакистанцы могут стереть нас с лица земли, не говоря уже о китайцах, турках, поляках и остальных из Блока Народов. Я не упоминаю об англичанах, саудовцах, венесуэльцах. Мы не можем победить никого. И все это знают. Они не враги...
— Они же соревнуются с нами, сенатор,— сказала капитан Миннингер, выпрямившись и тщательно подбирая слова. — Экономически. Политически. И во всех остальных отраслях жизни. Вспомните Клаузевица: война— его логическое продолжение политики. Нет, я понимаю,— быстро сказала она,— что мы не можем заходить так далеко. Мы не хотим уничтожить планету. Я знаю, о чем вы говорите. Это, как сказал один русский космонавт... как же его фамилия? А, Севастьянов. Это было сказано очень давно.— Когда я был в космосе, я видел, как мал наш мир. И я понял, как важно для всех нас научиться жить вместе.-- Вот так, Гус. Но научиться жить вместе не означает, что некоторые народы будут жить лучше, другие — хуже. Вот последний факт. Люди Блока Горючего поднимают цены. Люди Блока Народов требуют большей оплаты за экспортируемых рабочих, иначе их не выпустят за границу, и что мы тогда будем делать без рабочих рук? И мы сопротивляемся. А когда я сражаюсь, Гус, я сражаюсь до конца. Я сражаюсь, чтобы победить. И играю, чтобы выиграть. А сейчас я хочу выиграть Звезду Кунга. Я знаю, что на планете есть много полезного для нас. И хочу, чтобы она служила нам. Нам —это означает нашему Блоку, Соединенным Штатам, штату Техас, городу Хьюстону. И многому другому, чему я служу. И хочу, чтобы то, чему я служу, было всегда первым, преуспевающим, лучшим во всем. Я думаю, что это и есть патриотизм, сенатор. Сомневаюсь, что вы па это сможете возразить.
Он задумчиво посмотрел на нее поверх бокала, затем поднял его.
— За вас, Мэгги. Вы — настоящая железная леди
Она рассмеялась.
— Ол райт,— сказала она, смягчившись.— За это я выпью. А как насчет моих денег?
Ленц выпил и поставил бокал.
— Хочешь ты этого, или нет, но все мы только часть сообщества. И предлагать мне свой проект —- это не значит предлагать его всему сообществу. Мы должны сотрудничать со всеми странами Блока.
— Чепуха, Гус Мы же платим за все!
— Да, во всяком случае, девяносто процентов.
— Почему бы нам не заплатить все и не взять в свои руки?
— Потому что,— раздельно сказал он,— потому что я не буду голосовать за это.
Мэгги долго молчала, оценивая приоритеты. Затем пожала плечами.
— Пусть так,— сказала она.— Я не возражаю, если мы примем в игру несколько пешек. Канадцев, бразильцев. Может, болгар. К тому же я знакома с одной болгаркой...
И тут она остановилась. Ей пришла в голову мысль, что она все же обязана этой Нан, как там ее фамилия, но одновременно она вспомнила, что болгарка была близка с тем самым паком...
— Нет,— сказала она.— Подумав, я решила, что болгары нам ни к чему. Может, взять парочку из Советского Союза? Если мы пошлем десять человек и шесть из них будут самые чистокровные «Made in USA» — то я буду довольна.
— Хм,— Ленц задумчиво смотрел на нее. Самолет начал снижаться.— Посмотрим,— сказал он.— Что же мы будем делать этой ночью, которую Бог подарил нам, Мэгги? Уже слишком поздно, чтобы усиленно думать, и слишком рано, чтобы идти спать. Хочешь посмотреть звезды просто так?
— Именно этого я и хочу,— ответила она, допила бокал и поднялась. Они прошли через салон в переднюю рубку и встали, опершись о поручни и глядя сквозь стекло. Самолет летел над холмами Западной Вирджинии. Впереди над горизонтом плыла торжественная Венера. Немного погодя Ленц обнял ее.
— Просто проверяю,— сказал он,— насколько ты действительно железная леди.
