— Аппарат, который пропал во время бури?
Она засмеялась странным каркающим смехом.
— Надо быть идиотом, чтобы поверить, что аппарат унесло ветром'. Он весит не менее двадцати килограммов. Мне пришло в голову, что он работает и ведет передачи. Так оно и оказалось. Я попыталась засечь его, и мне это удалось. Передатчик оказался...— она посмотрела на них — он оказался прямо под нами, под землей.
Минута была и оставалась минутой. Дэнни был уверен в этом, потому что в нем зародилось сомнение. Пульс его насчитывал сорок два удара в минуту по часам. За минуту он делал три вдоха. Так что маленькие промежутки времени не изменились. Но тысяча четыреста сорок минут, кажется, перестали представлять сутки. Порой ему казалось, что прошел целый день, а может, и больше, но по часам оказывалось, что истекло всего шесть или семь часов. Иногда он вдруг чувствовал, что страшно устал, и часы ему говорили, что миновало уже больше суток с тех пор, как он спал в последний раз. Гарриет пыталась подчинить их определенному распорядку не потому, что в этом была необходимость, а из-за ее любви к порядку. Но ей это не удалось" Они ели тогда, когда им хотелось, спали, когда хотелось, и вели отсчет времени не по часам, а по событиям. Первый визит воздушных существ произошел после большой бури и незадолго до того, как пипы получили подкрепление с Земли. Капелюшников запеленговал пропавший- передатчик и обнаружил, что он находится на глубине двадцати метров под поверхностью. Это случилось, когда они отправили первое сообщение и первые образцы на Землю. И когда воздушные существа нанесли визит...
Да, это была чрезвычайное событие, изменившее очень многое
Дейлхауз проснулся с мыслями о воздушных существах. Он помог Моррисею проверить ловушки, приготовил себе еду, установил клапан на водяной душ. Но все время думал о шарах Капелюшникова. Дэнни отговорил его от использования одного большого баллона с водородом. Он был слишком велик, сложен в изготовлении, да и опасен в использовании, ведь одного случайного разрыва хватило бы, чтобы пилот рухнул вниз. Поэтому они сейчас наполняли водородом сотню • небольших шаров. Капелюшников связывал их вместе. Теперь, даже если лопнет сразу несколько шаров, можно будет надеяться, что пассажир спустится на землю относительно медленно, а не разобьется в лепешку.
Капелюшников не доверил Дэнни заключительную часть работы.
— Нет, дорогой, полечу я, и я хочу сам убедиться, что все сделано правильно.
— Но ты будешь долго возиться. Позволь, я помогу.
— Нет,— ухмыльнулся пилот.— Я знаю, тебе тоже не терпится подняться в небо. Но первым и единственным буду я.
Дейлхауз в бешенстве побрел прочь. Он уже торчит на этом Клонге больше двух недель, и за все это время он, автор труда «Предварительные исследования первого контакта с разумными существами», все еще не вступил в контакт с ними, хотя и видел их. Они ковырялись где-то под землей. Он сидел с кринпитом в вертолете, и воздушные существа часто зависали в небе, хотя никогда не приближались. Тут есть целых три разумных расы, которые нужно изучать! А самое продуктивное, что он, Дэнни, сделал на этой планете — это выкопал яму для нужника.
Он прошел к палатке Гарриет, надеясь, что произошло чудо, и она проникла в тайну языка жителей планеты. Гарриет не было, но ленты лежали на месте. Он крутил ленты, напряженно пытаясь уловить смысл в странных звуках, пока в палатку не ввалился потный радостный Капелюшников.
— Все в порядке. Великолепный подъем, теперь нужно подождать и проверить, нет ли утечки газа. А ты наслаждаешься концертом своих воздушных друзей?
— Это не концерт. Это язык. Это совсем не случайные птичьи крики. Можно услышать и аккорды, и гармонию. Ты понимаешь что-либо в музыке?
— Я? О, Дэнни, я пилот, а не длинноволосый скрипач.
— Все равно. Во всяком случае, это скорее хроматические звуки, а не диатонические. Они близки к тому, что можно услышать у Скрябина.
— Прекрасный композитор,— просиял русский,— но скажи, зачем ты слушаешь записи, когда можно слушать сами голоса?
Дэнни удивленно поднял голову. Действительно, он различал голоса воздушных существ, доносящиеся снаружи.
— И к тому же,— продолжал Капелюшников,— ты отбиваешь хлеб у Гаши. Она переводчик, а не ты, и у нее трудный характер. Так что выходи на улицу и слушай своих зеленых и розовых друзей.
Воздушных существ было так много, что они закрывали часть неба и мешали друг другу. Весь лагерь глазел на них. Красный свет Кунга освещал их, но многие как бы светились сами, излучая розовое или зеленое сияние. Их песни были громкими и чистыми. Гарриет уже была тут. Она установила свои микрофоны везде, чтобы не упустить ничего, лицо ее выражало недовольство. Однако это не говорило ни о чем, такое выражение было для нее обычным.
— Почему они подлетели так близко? — удивился Дейлхауз.
— Я не хочу отбирать у тебя кусок хлеба, дорогой Дэнни. Ты специалист. Но может быть, их привлекает свет маяка, который мы установили для пилота вертолета?
Капелюшников показал на вершину башни, где горел прожектор.
