— У меня идея, — Леонид решил, что если у Рехина можно спросить совета наяву, отчего ж не сделать это и во сне. — Хочу поближе разузнать о Сером Доме. И о его обитателях. Во сне.
— Праздное любопытство, или как?
— Зависит от результата. Если то, что я вижу во сне — пустая выдумка, то и говорить не о чем.
— Не всякая выдумка пустая. Более того, пустых выдумок не бывает вовсе. Все они чем-то полны. Иногда истиной, иногда ложью, а чаще и тем, и другим.
— Тогда я полетел. Наберусь истины и лжи.
— Зачем же лететь, силы тратить? Волновое перемещение во сне куда эффективнее, нежели левитация. Мгновение — и всё. Нужно только детально представить пункт назначения, — и Рехин вернулся к шахматной доске.
Леонид ждал большего. Подробной инструкции, а лучше — прямого участия. Но это его сон, значит, и справляться придется ему же.
Он представил закуток в Сером Доме. Хорошо представил. Даже глаза закрыл. А когда открыл, оказался в полной темноте. Ни Рехина, ни света луны, ничего. Значит, удалось.
Он нащупал стены, дверь. Всё, как наяву. Тогда удалось, удастся и сейчас. Логики никакой, просто надежда.
Дверь его пропустила. Он вышел в коридор, где горела одна-единственная лампочка у лестницы. Экономят электричество.
Чтобы разогнать страх, слишком много страха — нехорошо, он попробовал лететь. Получилось, но сил уходило немало. Может, и с непривычки.
По лестнице он двигался через три ступеньки, воображая себя на Луне. Вот и первый этаж — по нашему, по российскому счислению. Вот и второй. Почему он выбрал второй? Наитие. Предчувствие. Или голоса, раздающиеся из-за полуоткрытой двери.
— Ну, что у вас по Свиридову?
Предчувствие не обмануло. Он оказался в нужное время в нужном месте. Во сне это бывает.
Он заглянул в кабинет.
Двое. Генерал и полковник. Генерал, понятно, спрашивает, а полковник держит ответ.
— Свиридов Леонид Аркадьевич, тридцати лет, холост, родился здесь, в Великогваздевске, затем родители переехали в Тюмень, где Свиридов учился в школе и технологической академии. Служил срочную в сухопутных войсках. Вернулся из Тюмени сюда четыре года назад.
Леонид прошел по кабинету. Генерал поднял голову, будто пёс, прислушивающийся к далёкому лаю, и только. Он очевидно был невидим.
— Один вернулся, — генерал вернулся к разговору.
— Один, родители остались в Тюмени.
— Пенсионеры?
— Оба служат, в смысле — работают. Отец в нефтяной компании на небольшой должности, мать учительница.
— Дальше.
Говорили оба негромко, но в пустом здании слышно хорошо. Что странно — при разговоре изо рта у обоих вырывался дымок, словно говорили они не летней ночью в нагретом за день здании, а зимой в чистом поле. Или в здании с отключённым отоплением. Или курили незаметно для него. Сигареты прятали, а дым выдавал.
Ладно, во сне и не такое бывает.
— По возвращении Свиридов работает инженером-технологом на колбасном предприятии Кренеевых. Купил однокомнатную квартиру, год назад сменил на приличную двушку за два миллиона с копейками.
— Крентеевы так хорошо платят?
— Платят неплохо, но на квартиру, конечно, не хватит.
— Откуда ж дровишки?
— Вероятно, дали родители.
— Вообще, как у Свиридова с деньгами?
— Среднемесячные доходы — тридцать тысяч, плюс-минус. У Крентеевых зарплата белая. Прежде доходила до пятидесяти, но кризис…
— Пожалей, пожалей.
— Жалеть его нужды нет. Кредиты не берёт, в долги не лезет, существует по средствам. На валютном депозите две тысячи долларов с процентами, второй год лежат.
— Либо наивный, либо рисковый.
— На дебетной карточке у Свиридова сто с лишним тысяч рублей. Последняя крупная покупка, ну, отностительно крупная — кондиционер в апреле этого года.
— Автомобиль?
— Нет автомобиля.
— Действительно, такому жалость ни к чему. Деньги есть, автомобиля нет. Автомобиль та ещё пиявка… — вздохнул генерал.
Пар от разговора опускался вниз, сизый, как сигаретный дым.
— Социально себя не проявляет. Интернет-профиль это подтверждает. Интересы — русские художники девятнадцатого века и биатлон.
— Сам рисует?
— Нет.
— Бегает на лыжах?
— Нет. Но его двоюродный брат олимпийский чемпион по биатлону.
— Тоже Свиридов?
— Нет, Фокс.
— Немец?
— В роду есть поволжские немцы.
— Интересно. Возможны комбинации. Нужно посмотреть, что за Фокс.
— Я пробовал, но данные по Фоксу закрыты. Кто им занимается, непонятно, но явно серьезные люди. Нужно писать отншение с обоснованием. И то не факт, что подпустят.
— Ладно, ты напиши, Хризантемов, напиши. От тебя не убудет. Давай далльше. Отношения с женщинами? Или…
— За последний год спорадически встречался с двумя девицами, обе незамужние.
— Параллельно?
— Последовательно.
— Что говорят окружающие?
— Конфликтов с соседями, на работе и вообще не отмечено. На больничном за три года не был не разу. Газет, журналов не выписывает. Держит собаку-водолаза, жалоб на собаку не поступало.
— Много осталось?
— Практически закончил.
Парок превратился в плотный дым, плотный настолько, что пол с ковровой дорожкой был едва виден. Но говорившие внимания на это не обращали.
— Получется, Свиридов — типичная овечка?
— Получается, товарищ генерал.
— Или хорошо законспирированный агент.
— Чей агент?
