В общем выводе, муниципальная община в Римской империи на ее обширной территории была устроена как настоящее государство. Мы не хотим сказать этими словами, что она была независима. Представлять себе ее в виде свободной республики под простым верховным сюзеренитетом империи было бы неточностью и преувеличением. Она должна были повиноваться всем приказаниям императорского правительства. Она открывала свои ворота проконсулу всякий раз, как тот выражал желание ее посетить[724], и мы увидим ниже, что фактически почти все ее акты скоро оказались подчиненными утверждению провинциального наместника. Но мы должны отметить здесь, во-первых, то, что y центрального правительства не было своего представителя, постоянно пребывающего в общине, во-вторых, что она обладала законченным социальным организмом и самостоятельною жизнью. У нее были свой руководящий сенат, своя корпорация магистратов, своя юрисдикция, полиция, казна, свои имущества, движимые и недвижимые, то есть свои общественные средства, затем также школы, культ и высшее жречество. Ни один из перечисленных элементов общественной организации она не получала извне; она находила внутри себя магистратов, учителей, жрецов. Она, конечно, не была свободным государством, но государством ее все-таки можно назвать.
Благодаря развитию описанного в предшествующей главе муниципального устройства города Галлии выросли и украсились, a население их благоденствовало в продолжение трех веков. Полезно изучить, каковы же были правила и принципы, которые обеспечивали твердое и нормальное функционирование этих учреждений на таком долгом пространстве времени.
С первого взгляда может показаться, что организация римской муниципальной общины была демократическою. Империя не уничтожила нигде, если не считать самого Рима, народных собраний. Надписи Испании, так же как Италии, Греции и Африки, показывают нам, что эти собрания непрерывно и довольно долго продолжали свое существование; они позволяют нам представить себе жителей какой-нибудь общины собравшимися вместе для подачи голосов при избрании своих дуумвиров или квесторов; иногда они даже обнаруживают перед нашими глазами происходившую на таких собраниях агитацию кандидатов и волнения избирателей[725].
Однако следует остерегаться, как бы не преувеличить значение этих комиций; особенно не следует рассматривать их как собрания в полном смысле народные. Немногие сведения о них, которые до нас дошли, показывают, что члены их были распределены по известным группам, которые называются куриями или трибами[726], что голоса считались при этом не поголовно, a именно по этим группам, и что таким образом маленькие люди тут так же, как в Древнем Риме, оказывались стесненными лишь в небольшом числе таких отделов, так что они никогда не могли составить большинства. Есть даже данные, которые заставляют думать, что пролетарии совсем не заносились там в списки граждан. Во всяком случае, что касается обитателей больших муниципиев, как общины эдуев или лингонов в Галлии, которые занимали обширную территорию и обладали весьма многочисленным населением, нет никаких положительных свидетельств в источниках о том, чтобы такие крупные массы народа сходились когда-нибудь на собрания.
Две другие особенности муниципального устройства городов-общин Римской империи лучше известны, и они, конечно, имели больше влияния на жизнь, чем упомянутые комиции с их демократическою внешностью. Это, во-первых, состав муниципальных сенатов и, во-вторых, ответственность магистратов. При помощи внимательного анализа этих двух пунктов можно составить себе точное представление о муниципальном строе Римской империи.
Сенат муниципальной общины –
