Легко понять, что этот магистрат, так же как и римский цензор, не мог составлять этого списка по произволу. Он должен был вносить в него имена лишь тех людей, которые принадлежали к категориям, предназначенным для того либо формальными законами, либо обычаями, почитавшимися как закон. Первым условием, требовавшимся для внесения в такой список, было обладание собственностью, которая достигала бы определенных размеров. Тот, кто не владел имуществом по крайней мере в 100 000 сестерциев, записанных в ценз, не мог сделаться декурионом[728]. За отправление обязанностей декуриона не только не полагалось никакого денежного вознаграждения, но, кроме того, был довольно широко распространен обычай, чтобы всякий новый член, входивший в корпорацию, сам уплачивал сумму в 1000 или 2000 серебряных монет[729]. Надобно было, следовательно, владеть некоторым состоянием, чтобы быть декурионом. Совокупность всех известных фактов позволяет думать, что, раз человек был богат, он естественно вступал в курию родного города. Наконец, хотя список ее членов возобновлялся каждые пять лет, видно, что звание декуриона рассматривалось как пожизненное. Мы не должны поэтому представлять себе муниципальный сенат как выбранный совет; в нем скорее группировались все самые богатые люди, самые крупные собственники края[730].
Позднейший римский законодатель[731] отчетливо объясняет принцип, который был душою описываемой организации с самого начала: «Устроители нашего государства, – говорит он, – нашли необходимым объединить в одно целое в каждой муниципальной общине всех видных людей и образовать из них сенат или курию, которая бы твердо управляла общественными делами»[732].
Это и значило организовать муниципальную аристократию. Сословие декурионов стояло действительно в городе гораздо выше массы населения, которая именовалась плебеями[733]. Членам его предназначались почетные места во время священных пиршеств и игр[734]. Но там нет настоящей аристократии, где обязанности не пропорциональны привилегиям. В римском муниципальном строе проявляется стремление осуществить такой именно порядок. Если декурионы действительно обладали преимуществом управлять общинами, они и обратно несли на себе все тяжести этой администрации. Они руководили общественными финансами на свой риск и под своею ответственностью. Они должны были поддерживать порядок в народе, нести полицейскую службу, отдавать много времени отправлению судебных обязанностей. На них лежала забота о доставлении неимущим классам хлеба по дешевым ценам, им вменялась обязанность содержать для бедных даровые общественные бани, устраивать праздники и развлечения[735]. Кo всем этим обязательствам позже еще был присоединен сбор податей под личною и круговою ответственностью за тех, которые их не уплачивали[736].
Что касается муниципальных магистратур, то их безвозмездность являлась безусловным правилом; они даже требовали больших расходов со стороны отправляющего их лица. Человек, избранный в должность, обязан был прежде всего внести honorarium в пользу общины. Если эта повинность и не была установлена как абсолютное обязательство, тем не менее она являлась достаточно часто повторяющимся обычаем, и потому упоминания о ней мы находим в надписях[737]. Далее он должен был, во время года своей службы, не только пожертвовать для общины своим временем и трудом, но еще отдать ей часть своего состояния. Принято было, чтобы он оказывал благодеяния народу, устраивал игры и целый ряд религиозных церемоний и священных пиров, в значительной доле на свой счет[738]. Он часто вовлекался обстоятельствами в строительную деятельность – возводил новые общественные здания или принужден был исправлять на свои средства старые – театры, храмы, рынки[739]. Потом, по истечении годичного срока своей службы, он обязан был дать отчет о своих действиях. Муниципальный магистрат был ответствен за то, как он охранял общинные интересы. Он мог подвергнуться преследованию не только за недобросовестность, но и за неосторожность и небрежность своего управления[740]. Он совершал все акты на свой риск и страх: если он утвердил подряд на сооружении какого-нибудь здания, он отвечал за достоинство выполнения работы[741]. Если он сдал в аренду общинные имения, он отвечал за своевременное и полное внесение съемщиками установленной платы[742]. Если он поместил в какое-нибудь дело общинные капиталы, он отвечал в случае несостоятельности тех, которые получили от города ссуды[743]. Поэтому-то всегда требовалось, чтобы магистрат, вступая в должность, представлял поручителей и давал в обеспечение под залог свое имущество[744]. Личное его состояние служило гарантией удовлетворительного управления им муниципальных финансов.
