XLV. И не бывало такого, чтобы Марций взялся лишь говорить, — а это уже грозит расколом общества, — и при этом не стремился осуществлять сказанное; напротив, имея вокруг себя отряд людей, готовых на всякое дело, он не является по вызову к представителям нашей должности, наносит удары нашим помощникам, когда они, получив приказ, пытались привести его, и, наконец, не воздерживается от насилия даже по отношению к нашим личностям[797]. 2. В итоге нам остается, по крайней мере, что касается его, иметь красивое название неприкосновенной власти, данное в насмешку, но не выполнять ни одной функции из числа предоставленных этой должности. Ибо как мы сможем помочь другим, жалующимся, что их обижают, когда даже для нас самих нет безопасности? Однако, поскольку мы, бедняки, терпим такие оскорбления от одного человека, пока еще не тирана, но все же намеревающегося им стать, и одни страшные обиды мы уже, о сенат, испытали, а другие, если бы большая часть вас не воспрепятствовала, нам едва не пришлось испытать, — разве не справедливо мы возмущаемся и считаем, что нам нужно получить некоторую помощь, не без вашего сочувствия нашему гневу, вызывая его, о сенат, на суд беспристрастный и законный, на котором весь плебс, разделенный по трибам, проголосует под клятвой после того, как желающим будет предоставлено слово? 3. Иди туда, Марций, и то, что намерен сказать здесь, скажи в свое оправдание перед всеми гражданами в совокупности — или что ты из наилучших побуждений давал сенаторам самые правильные советы и их осуществление принесло бы пользу государству, или что не обязаны те, кто высказывает мнения здесь, в сенате, держать отчет за свои слова, или что не преднамеренно и не со злым умыслом, но поддавшись гневу, ты был побужден давать эти нечестивые советы, или можешь привести какое-нибудь другое оправдание. 4. Спустись от этой высокомерной и тиранической гордыни к более демократическому поведению, скверный ты человек, и сделайся, наконец-то, таким же, как прочие люди. Прими смиренный и вызывающий сострадание облик человека провинившегося и просящего о прощении, такой, как требуют твои обстоятельства. Ищи спасения, не применяя насилие к тем, кто пострадал, но угождая им. 5. Пусть станут для тебя образцом терпимости, руководствуясь которой ты был бы свободен от упреков со стороны сограждан, деяния вот этих достойных мужей. Столь многочисленные, как ты сам ныне видишь, и явившие столько доблестей и военных, и гражданских, которые нелегко перечислить даже за очень длительное время, эти почтенные и великие мужи не только не приняли ни одного сурового или надменного решения против нас, людей простых и скромных, но и сами первыми начали вести речь о соглашении, предлагая примирение, когда судьба разделила нас друг с другом, и притом согласились, чтобы договор состоялся не на тех условиях, которые они считали наилучшими для себя, а на каких мы хотели. И, наконец, они приложили много усилий, чтобы оправдаться в тех столкновениях недавнего времени касательно раздачи хлеба, по поводу которых мы их обвиняли.
