LIV. Вот что сказал Аппий. А Маний Валерий, из членов сената самый ярый сторонник плебеев, показавший наибольшее рвение в деле примирения, в этот раз также открыто поддерживал плебс и произнес речь, составленную с большим старанием. В ней он порицал тех, кто не дает государству оставаться единым, но раскалывает плебс и патрициев и по ничтожным поводам вновь разжигает междоусобные свары, и восхвалял тех, кто признает только одну пользу, а именно, общую для всех и считает согласие превыше всего. Он поучал, что если плебеи обретут право суда, как они того требуют, и эту милость получат с согласия сената, то, возможно, они и не станут доводить судебное преследование до конца, но, удовлетворившись самим получением власти над этим человеком, обойдутся с ним скорее снисходительно, чем строго. 2. И раз уж плебейские трибуны полагают, что любым способом следует довести судебный процесс до законного завершения, то если в итоге плебс получит право решения, он освободит этого человека от обвинения — и уважая саму подвергающуюся опасности личность, чьи многочисленные славные деяния плебс может вспомнить, и воздавая таким образом благодарность сенату, предоставившему ему это право и не оказавшему противодействия ни в чем из разумного. 3. Все же он советовал, чтобы и консулы, и все члены сената, и остальные патриции, явившись в большом числе, присутствовали на суде и помогали Марцию защищаться, прося народ не принимать никакого сурового решения в отношении него, — ведь и они принесут немало пользы в деле спасения тому, кто подвергается опасности. И чтобы не только они сами таким образом выразили собственное мнение, но и пусть каждый призывает своих клиентов и собирает друзей, а если полагают, что кто-либо из плебеев расположен к ним дружественно в силу оказанного благодеяния, то пусть и у них требуют теперь возврата при голосовании услуги, которую задолжали ранее. 4. И он показал, что немалую долю среди плебса составят те, кто любит добро и ненавидит порок, и еще более значительную — те, кто умеет испытывать некое сострадание к человеческим судьбам и сочувствовать уважаемым людям, когда их участь меняется к худшему. 5. Но большая часть речи у него была обращена к Марцию, содержа увещевания, смешанные с наставлениями, и просьбы вместе с принуждением. А именно, он просил Марция — поскольку того обвиняют, что он сеет рознь между плебсом и сенатом, и упрекают, из-за своенравия его характера, что он ведет себя как тиран, и поскольку он внушил всем страх, как бы из-за него не было положено начало смутам и ужасным бедам, что приносят междоусобные войны, — не делать обвинения против себя истинными и обоснованными, упорствуя в вызывающем ненависть образе жизни, но принять взамен смиренный вид и предоставить власть над собой тем, кто жалуется на обиды, и не избегать возможности законно оправдаться речами от несправедливого обвинения. 6. Ведь это является для него и самым надежным с точки зрения спасения, и в отношении доброй славы, к которой он стремится, самым блестящим, и соответствует его прежним деяниям. Но если он будет скорее самонадеян, чем сдержан, и сочтет, что сенат из-за него лично решится на любую опасность, то, доказывал Валерий, Марций принесет тем, кто послушался его, либо бесславное поражение, либо позорную победу. И тут он стал горько сетовать и перечислять самые крупные и очевидные из тех бедствий, что происходят в государствах при раздорах.
