LVIII. Несомненно, он говорил так, полагая, что будет привлечен к ответственности за речи, которые произнес в сенате, и желая, чтобы плебейские трибуны признали, что они намерены предъявить ему именно это обвинение. Однако трибуны, посовещавшись между собой, обвинили его в тайном стремлении к тирании и велели явиться, чтобы оправдаться в этом: они не хотели свести обвинение к одному пункту, и притом ненадежному и неприемлемому для сената, но добивались для себя возможности обвинять в чем угодно и рассчитывали, кроме того, лишить Марция поддержки со стороны сенаторов. Тогда Марций сказал: «Ну что же, если лишь по этому поводу меня станут судить, я сам себя отдаю на суд плебеям, и пусть ничто не будет препятствовать записи предварительного постановления». 2. Но и большинству сенаторов пришлось по душе, что суд состоится по этому обвинению, — в силу двух причин: и поскольку не будет поставлено в вину говорить перед сенаторами, что думаешь, и поскольку Марций, живший скромной и безупречной жизнью, легко защитится от клеветы. 3. После этого записывают предварительное постановление по поводу суда, и Марцию устанавливается срок до третьего рыночного дня[806] для подготовки защиты. А рыночные дни у римлян, как и вплоть до наших времен, приходились на каждые девятые сутки[807]. Именно в эти дни плебеи, сходясь из деревень в город, обменивались товарами, улаживали в суде тяжбы друг с другом, решали голосованием общественные дела, над которыми они имели власть согласно законам, и те, которые поручал им сенат. Семь же дней между рыночными они проводили в полях, поскольку многие были бедняками и жили собственным трудом. 4. А как только плебейские трибуны получили предварительное постановление, они, выйдя на Форум, созвали народ на собрание, где, отозвавшись с большой похвалой о сенате, огласили его решения и назначили день, когда они намеревались устроить суд, на который просили явиться всех граждан, чтобы вынести решение по важнейшим вопросам.
