LV. Так вот, рассказывая об этом с обильными слезами — не притворными и лживыми, но искренними, — сей муж, выдающийся достоинством и возраста, и доблести, увидел, что сенат взволнован его словами, и уже с уверенностью стал излагать окончание своей речи: «Но если некоторые из вас, сенаторы, — говорил он, — тревожатся, полагая, что вы внесете дурной обычай в государство, если позволите плебсу голосовать против патрициев, и считают, что власть плебейских трибунов, забрав большую силу, ни к чему хорошему не приведет, то пусть они поймут, что их мнение ошибочно и они предположили обратное тому, что следует. 2. Ведь если даже окажется у нашего государства что-нибудь иное причиной его безопасности и того, что оно никогда не лишится свободы и могущества, но сохранит навсегда согласие и единодушие во всем, все же важнейшей причиной будет плебс, приобщенный к государственным делам. И ни одна чистая форма правления, ведающая общественными делами, ни монархия[804], ни олигархия, ни демократия, но лишь смешанное из всех них устройство, — вот что более всего принесет нам пользу. 3. Ведь каждая из этих форм, изменяясь сама по себе, очень легко скатывается к бесчинствам и беззакониям. Когда же все должным образом смешано, та часть, которая постоянно возмущается и выходит за пределы обычного порядка, сдерживается той, что остается здравомыслящей и неизменной в своих нравах. Так, монархия, ставшая жестокой и своевольной и начавшая преследовать тиранические цели, ниспровергается немногими доблестными мужами. 4. Олигархия же, состоящая из наилучших людей, которой и вы ныне пользуетесь, свергается благоразумным народом, когда она, возгордясь богатством и отрядами сторонников, не обращает никакого внимания на справедливость и прочие добродетели. А народ, сдержанный и правящий по законам, когда начнет своевольничать и поступать противозаконно, получает по заслугам, будучи насильственно подчинен сильной личностью. 5. И вами, сенат, для монархической власти, чтобы она не превратилась в тиранию, найдены все возможные средства: ведь вы — и назначив двух правителей государства вместо одного, и предоставив им занимать эту должность не бессрочное время, но лишь год, — тем не менее, выбираете из патрициев их же стражами триста человек, самых лучших и старших, из которых состоит этот сенат. Но над собой, чтобы самим оставаться в надлежащих рамках, вы, кажется, никакого надзора до сих пор не учредили. 6. И что касается вас, я ни в коей мере не испугался, что вы изменитесь к худшему в своих взглядах под влиянием величины и обилия своих богатств, поскольку и от многолетней тирании вы недавно освободили государство, и к тому же еще не имели из-за непрерывных и длительных войн свободного времени, чтобы стать надменными и своенравными. Но относительно тех, кто будет после вас, я, сознавая, сколь большие перемены несет долгий век, опасаюсь, как бы влиятельные члены сената, внеся какие-нибудь изменения, не преобразовали тайком общественный строй в тираническое единовластие.
