Я с подозрением поглядел туда же, но ничего путного не обнаружив, осведомился: не получены ли ценные агентурные сведения о скрывавшихся на ветках на подлый обезьяний манер уцелевших лазутчиках и не назначен ли посему их всеобщий поиск с задержанием на поражение.
Раис пробурчал невнятно, а затем добавил в сердцах:
— Насажали чёрт знает что! Никаких тебе, понимаешь, фруктов! Одни пальмы несъедобные! — потом сморщился и подозрительно спросил: — А ты, вообще, где лазишь?
— Да так… — ответил я осторожно и поинтересовался: — А где все наши-то?
— Да вон там, на лужайке, — Раис ткнул пальцем за спину и хвастливо доложил: — Ночью шашлыки делали! Ели вкусно. И, кстати, с девочками…
— Ну и ладно… — буркнул я и пошёл дальше.
За густо разросшимися кустами послышались родные голоса. Дорожка свернула и вывела на обширную полянку. Посередине имелся круглый бассейн с мраморными бортиками; рядом зияла горелая проплешь с грудою пепла и угольев, обложенных кое-как разнокалиберными булыжниками. Кусты были частично помяты, частично поломаны, кругом валялись изничтоженные ветки; трава была тщательно вытоптана, а на цветах, похоже, кто-то оттачивал сабельную рубку при помощи прута. Поодаль между акаций виднелась высокая глухая стена, а перед нею маячили спины стоявших редкой цепью преторианцев с копьями и щитами. Под кустами располагались давешние танцовщицы; некоторые ещё спали, другие сидели, хмурясь сонно и пытаясь привести в порядок растрёпанные волосы, измятые наряды и прочую измусоленную внешность, а одна и вовсе сплошным голяком бродила бестолково по лужайке, разыскивая, по-видимому, невесть куда задевавшуюся одёжку.
Коллеги были все тут как тут. Джон стоял, подбоченясь, и рачительно оглядывал окрестности, а особливо блуждавшую девицу, и довольно улыбался. Боба валялся с блаженным видом на земле; рядом сидел Лёлик и чего-то бурчал недовольно, помахивая грозного вида прутиком. Серёга наподобие невинного младенца плескался в бассейне, ухая и сладко булькая пузырями.
— Ага! — воскликнул, узрев меня, Джон. — Значит, шастаешь где-то, от коллектива отрываешься!
Он бойко подкатил ко мне, взял за локоть и, щедрым взмахом руки обведя окрестности, заявил гордо:
— Вот, стало быть, всю ночь на боевом посту! Бдели, можно сказать! Занимались охраной окружающих границ!
— И как, террористы не появлялись? — поинтересовался я.
— Ни одного гадёныша! — ответил Джон даже с некоторым сожалением.
— А девиц, что, отмобилизовали тоже для охранения? — справился я.
— Ну так для скрашивания тягот и лишений караульной службы, — ухмыльнулся Джон, а потом, конспиративно оглянувшись, с некоторым оттенком бахвальства стал взахлёб рассказывать, как в самый разгар веселья отошёл по нужде в кусты, а там оказалась младшая сестра той старшей сестры, которая замужем за старикашкой, от которой, кстати, Раис чего-то тиканул, но почему — не рассказывает, а только ругается, а он, Джон, быстро и немедленно младшую сестру окрутил, охмурил и очаровал по совершенно полной программе, хотя она и ломалась как культурная из благородных, но разве перед ним — потомственным гусаром — кто устоит, и как она сказала, что только он один из нас ей понравился, и что она давно на него глаз положила, да только воспитанная скромность и прирождённое воспитание не позволяли ей об этом сообщить, а ещё она такая зажигательная — как напалмовая бомба, и умеет всякие такие штучки, о которых Джон даже и не подозревал.
Я выслушал коллегу, борясь с зевотою, поддакнул, что де именно все они такие — эти из благородных, не заостряя внимания на некоторых несоответствиях в его рассказе по поводу одновременного наличия благородной целомудренности и всяких таких штучек, не совсем друг с дружкой гармонировавших, после чего отошёл к бассейну умыться.
Водоём, судя по изысканно резному мраморному парапету и всяческим узорчатым финтифлюшкам, выполнял функции декоративные, а не купальные; тем не менее, Серёга чувствовал себя как в ванне, ворочаясь и так, и эдак на имевшемся мелководье, не позволявшем без труда утонуть.
— Давай сюда! — заорал мне купальщик, переворачиваясь на брюхо и пытаясь организовать баттерфляй, из которого вышло лишь одно сумасшедшее брызганье.
Я оценил приглашение с точки здравого смысла и не увидел в возможности освежиться ничего предосудительного. Раздевшись неторопливо, я вступил в бассейн. Что-то скользкое быстро коснулось ноги. Я присмотрелся и обнаружил стайку перепуганно мельтешивших лупоглазых рыб. Засим сполз в прохладную воду и наконец-то блаженно прикрыл глаза. Проглянуло солнце между деревьев, стало ласкать тепло и нежно. Потянуло вначале в сон, но свежесть водной процедуры постепенно превращала естество в некоего бодрого живчика. Я распахнул взор, нырнул с головою, шумно отфыркался. Захотелось физкультурных упражнений и плотного завтрака.
Пробежал мимо Дыробой, издали закричал преторианцам, приказывая снимать оцепление и строиться. Воины стали шустро сбегаться в одну кучу.
— Эй… сержант! — спросил Джон у центуриона. — В чём дело?
