Раис сначала огрызался гневно, а потом принялся настаивать на том, чтобы всё-таки завернуть в какую-нибудь деревню и бросить в ней основательный клич на предмет закупки продовольствия, которое за хорошую цену обязательно найдётся. Но Лёлик стал кричать, что слышит шум погони, и потому нельзя терять не минуты, поскольку как ни крути, а мы всё-таки дезертиры.
Мы прислушались и коллективно решили, что никаких подозрительных звуков позади нас не слышно. Потом постановили, что никакие мы не дезертиры, а в своём праве, поскольку наш контракт истёк в связи с его успешным выполнением. Затем мы усомнились в том, что Антонию, если он врубится в наше отсутствие и в его причину, придёт в голову устраивать за нами погоню. Но с тем согласились с необходимостью как можно дальше оторваться от римского войска, ряды которого мы столь стремительно покинули.
Ехали мы довольно долго, то подгоняя лошадей, то переводя в шаг. Затем, свернув в сторону от дороги, устроили привал на берегу небольшого озерка. Вокруг густо росли пальмы и вётлы, свежо зеленела густая высокая трава.
Мы спешились, поводили коней в поводу, пока те не перестали усиленно двигать боками, затем, сняв уздечки, пустили пастись. Лошади первым делом напились, а затем стали дружно хрумкать травой.
Боба с Лёликом отошли в сторону, где вода была почище, и наполнили бурдюки, добытые ещё в самом начале нашего путешествия. После этого мы попили сами, но хрумкать было нечем. В виде утешения мы сначала выкупались, потом развалились в тени, высыпали из своих котомок на траву богатства фараонов и начали их разглядывать, поскольку ранее обстоятельства нам этого сделать не позволяли.
Я поворошил свою кучу. Было в ней несколько тяжёлых ожерелий бледного золота из прямоугольных неровных пластин с узорами, выложенными бирюзой, щедрое число всевозможных золотых браслетов с лазуритовыми вставками, увесистая золотая фигурка богини с львиной головой, кривоватые серьги с жемчужными висюльками, золотая узорчатая пектораль, изрядное количество самоцветов: пять крупных изумрудов насыщенного цвета — того самого, что, собственно, так и называется: изумрудный, несколько сапфиров, в синей глубине которых при нужном ракурсе загорались яркие шестилучовые звёзды, гранёные цилиндрики рубинов, целая горсть багровых гранатов и фиолетовых аметистов.
Вспомнилось смутно, что аметист издавна считается талисманом, не позволяющим его держателю пьянеть, о чём я уведомил Серёгу с предложением пару-тройку полезных камешков презентовать, на что тот молча показал мне золотую чашу, сплошь усыпанную гарантами трезвости, повертел её не без гадливости, после чего осторожно подкинул в кучу к Бобе.
Я утомлённо откинулся на траву и почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось мне в бедро. Я сунул руку в карман и вытащил заныканный в фараоновом склепе опал. Камень был прохладным, гладким и приятным на ощупь как полированный мрамор. Я поймал им солнечный луч, пробивавшийся меж листьев, и так сяк повертел: камень казался то серым и невзрачным, как поточное изделие из пластмассы, а то вдруг наливался млечным туманом и вспыхивал изнутри многочисленными пронзительными разноцветными брызгами. Полюбовавшись, я добавил драгоценность к общей куче и прилёг дальше отдыхать. Коллеги пока ещё швырялись в эквивалентах богатства, изредка обмениваясь репликами на тему: у кого что лучше, но делали это уже вяло и неохотно, тем самым демонстрируя в действии принцип: если чего-то вдоволь, то это быстро надоедает.
Боба нашёл в своей коллекции золотую диадему в виде толстого усыпанного самоцветами обруча с головой кобры спереди и напялил её прямо поверх дачной кепки. Потом взял в руки золотой фигурный жезл, приосанился наподобие карточного короля с видом: "Вот я каков!" и стал глядеть на нас, ожидая одобрения. Но голод восторгам не благоприятствовал.
Раис, вертя в руках наподобие чёток бусы из чередовавшихся золотых и лазуритовых шариков, задумчиво произнёс:
— Сокровищ как в пещере… разбойников Алладиновых, а жрать всё равно нечего!
— Свобода приходит нагая, то есть, ни жратвы, ни валенок! — подло захихикал Лёлик.
Раис и не посмотрел в сторону охальника, продолжая крутить бусы.
А Лёлик вдруг заулыбался, вскочил живо и воскликнул, поведя рукою широко и привольно как певица Бабкина:
— Места отхожие, места заповедные!
— Не отхожие, а нехоженые, деревня! — с готовностью поправил его Раис.
— Для кого нехоженые, а для кого отхожие! — возразил Лёлик и побежал к ближайшим кустам, на ходу рассупонивая штаны.
— Подозрительно! Кушать нечего, а туда же… дерматин откидывать… — заворчал Раис, приподнимаясь на локте и вглядываясь в кусты.
Оттуда вдруг раздались громкие проклятия.
— Эй, чего там?! — крикнул Боба.
— Да вот, понимаешь! — раздался бодрый комментарий Лёлика. — Прямо задним проходимцем да на колючку!…
— Осторожнее надо! — отечески пожурил Боба, а потом заботливо спросил: — А что пипифакс не взял?
— На природе не применяю! — отозвался Лёлик.
Раис завозился и сумрачно сказал:
— Да ну, никакого толка от бумаги этой…
— Почему? — заинтриговано спросил Джон.
