Наконец, к полудню за холмами, покрытыми виноградниками, нарисовались смутно узнаваемые строения, а затем показался и порт города Рима.
Мы были уже наготове — навьюченные и нетерпеливые. Так вот бывает в поездах дальнего следования, когда после долгих часов, а то и дней поездки наконец-то случается момент прибытия — ещё плывёт за пыльными окнами городская изнанка: какие-то грубого вида здания из рыжего кирпича, старая водокачка со ржавою крышею, глухие стены, подпёртые кучами мусора, длинные приземистые склады с аршинными предостережениями от курения — вокзала ещё не видно, но измученные муторной поездкой пассажиры, в чьих затравленных взорах уже явно читаются надвигающиеся признаки клаустрофобии, толпятся бестолково в узком коридорчике, неловко толкаются, переминаются нетерпеливо, ворочают чугунную кладь, пристраивая её на ногу соседа…
Судно ткнулось бортом о причал, сходни были спущены, Лёлик затянул на манер негритянского речитатива: "Пушки с берега палят, кораблю пристать велят!", и мы торопливо спустились на причальную площадку, а с неё по каменной лестнице поднялись наверх к складам.
Народу в порту было много и даже чересчур. Какие-то личности шастали повсюду, галдели кругом, о чём-то деловито договариваясь. Полуголые грузчики, сгибаясь под тяжестью мешков и корзин, разгружали корабли, перетаскивая товары в склады. Хватало и праздного люда. Не успели мы сделать и два шага, как тут же вокруг собрались в составе повышенной толпы зеваки и начали обсуждать: откуда кораблик и зачем прибыл в столицу мира? В словах их сквозило заметное пренебрежение жителей метрополии относительно любых поползновений из провинции, хотя и были они все как на подбор оборванцы и не отличались приятностью черт и изысканностью речи. Один оратор, одетый в заплатанную и замасленную как обёртка из-под масла тунику, на полном серьёзе заявил, что корабль приплыл из страны, где проживают собакоголовые люди, а мы суть полномочные и чрезвычайные послы, прибывшие на предмет добровольной уплаты дани великому Риму, а когда же ему резонно указали на нашу вполне человекоподобную внешность, парировал, что, дескать, мы маскируемся, чтобы нас не забрали собаколовы.
Игнорируя инсинуации, мы продрались сквозь толпу и, пристроившись между каменными лабазами, устроили малый совет.
— Покушать надо! — незамедлительно вспомнил Раис.
— Утроба подождёт, — отмахнулся Джон. — Да и чем платить будешь? Денег-то нет.
— Зато ювелирки навалом! — сказал Раис, озабоченно ощупывая свой живот.
— Хватит золотом швыряться, — урезонил его Джон. — Сначала бы на деньги надо поменять хотя бы пару побрякушек…
Заглянул между сараями давешний замасленный тип и стал разглядывать нас как затейливые небылицы. Серёга показал ему недвусмысленный кулак, но тип лишь разухмылялся и принялся ковырять в ухе.
— Сейчас дам раза!… — пробурчал Серёга и направился исполнять задуманное.
— Лучше поинтересуйся, где тут наш шурум-бурум на валюту меняют, — посоветовал я коллеге вслед.
— Ага! — откликнулся Серёга, взял за шкирку типа и строго спросил: — Слышь, маслёнок, где тут у вас, это… менять можно?…
— Чего менять? — заинтересованно спросил тип.
— Ну, всякое такое… на деньги… — невразумительно пробурчал Серёга.
— А! Так это к аргентариям на Форум! — обрадовано воскликнул тип.
— Куда на Форум? — уточнил Джон.
— Там за базиликой Эмилия в переулке конторы аргентариев, менял, значит! — пояснил римлянин.
— Пошли покажешь, — сурово сказал Серёга.
— Некогда мне! — отверг настоятельную просьбу абориген, завертелся ужом, без труда выскользнул из Серёгиной длани и убежал.
— Ну что, попёрли на Форум, — молвил Джон.
Мы надели рюкзаки, получше закутали оружие в маскировочные тряпицы и выбрались за сараи с другой стороны. Там оказалась улица, сплошь застроенная невысокими обшарпанными домами, в которых размещались или гостиницы, или харчевни, о чём свидетельствовали соответствующие вывески. На улице было не менее оживлённо, чем в порту. Буйная разноголосица, непривычная после размеренных звуков морского плавания, раздражала и не давала сосредоточиться. На нас поглядывали, но пальцами не тыкали.
Мы пошли по улице. С нужным направлением проблем не было, так как мы помнили: откуда в прошлый раз прибыли в порт.
Слева тянулись каменные склады, за ними просматривались причалы, у которых теснились многочисленные торговые суда. Справа всё так же торчали гостиницы, харчевни, кабачки, постоялые дворы и прочие подобные общественные места. Далее нависал каменистый холм, местами поросший цепким кустарником. На вершине холме также виднелись дома; некоторые из них стояли на самом обрыве.
Лёлик достал энциклопедию, открыл её на карте Рима и стал бормотать себе под нос:
— Стало быть, вот Тибр течёт, а мы где-то здесь… А это, значит, холм Авентин… Скоро к Большому Цирку выйдем…
Под ноги он категорически смотреть перестал, потому приходилось корректировать его движение за локоток.
