Боба пытался многословно благодарить, но римляне не стали его слушать и пошли дальше. Один другому громко сказал:
— Хотят варвары свои варварские медяки поменять…
— Знал бы, что за медяки, подавился бы… — проворчал Раис.
Мы обогнули здание базилики и свернули направо, в длинный переулок. Через метров тридцать обнаружилось протянутое вдоль переулка длинное одноэтажное здание с однообразными глубокими проёмами в стене.
Над проёмами натянуты были тенты из разноцветных тканей. Выше на стене имелись надписи, указывающие на то, что как раз тут и обретаются искомые нами финансовые деятели. Надписи не отличались скромностью, повествуя то об известности во всей Ойкумене и даже за её пределами, то о самых выгодных курсах обмена парфянской драхмы на римские сестерции, то о высоких процентах по вкладам.
— Смотри-ка ты, прямо сберкасса какая-то… — пробормотал Джон.
— А что, у них тут и вклады есть? — спросил Боба.
Лёлик пошуршал книжкой и сказал:
— И вклады принимают, и кредиты выдают…
Под тентами на лёгких стульчиках сидели разнообразные личности; перед каждым стоял деревянный столик, на котором имелись неуклюжие весы с глубокими чашками, гирьки разных фигурных форм, а в сколоченных из тонких дощечек ящичках лежали как на выставке разнообразные монеты. На нас местные банкиры смотрели с подозрительностью, недальновидно не признавая за выгодных и надёжных клиентов. Все они были какие-то смуглые, горбоносые, курчавые и совсем не походили на представителей латинского племени.
Прямо посередине переулка стояла статуя Гермеса в шапке, с жезлом, в сандалиях с крыльями — очень похожая на ту, которая в ходу и в наше время. У бога торговли была столь плутовская рожа, что сразу возникало желание стать бдительным.
У финансовой точки под вывеской об особо доверительных связях на Крите стоял загорелый толстяк с жирным затылком и оживлённо беседовал с аргентарием.
Мы остановились рядом, прислушиваясь.
Толстяк убедительно рассказывал банкиру про то, что на Крите дожидается его партия меди, за которую он внёс аванс, корабль к отплытию готов, но только не хватает маленько расплатиться сполна.
Аргентарий выслушал торговца внимательно, подумал, посмотрел на небо, почесался в разных местах, потом спросил: сколько надо? Торговец назвал сумму. Аргентарий предложил под пять процентов на два месяца. Торговец согласился. Аргентарий открыл стоявший на столе ларец, извлёк из него папирусный листок, связку заострённых тростниковых палочек и медный пузырёк с плотно притёртой крышкою. Проверив палочки на предмет заточки, он выбрал одну, открыл пузырёк, окунул в него палочку и быстро начеркал на листе несколько слов. Потом палочкой же измазал чернилами плоскую печатку своего перстня и поставил оттиск под надписью.
Затем аргентарий помахал листом, суша чернила, и протянул его заёмщику со словами:
— Отдашь аргентарию Диомеду, что сидит в лавке на главной площади у храма Нептуна. Он тебе нужную сумму выдаст.
— Смотри-ка ты, чек выписал! — пробормотал Джон.
Торговец с довольной физиономией удалился.
— Ну ладно! — нетерпеливо поторопил Раис. — Сколько смотреть будем? Пора товар предлагать.
Мы с видом донельзя миролюбивым приблизились к аргентарию. Тот уставился на нас словно на отъявленных проходимцев.
Джон откашлялся и начал:
— Послушай, уважаемый!…
— Что надо? — резко спросил банкир, насупившись. — Деньги поменять?
— Да нет… — начал Джон.
— Тогда ступайте отсюда! — нервно крикнул аргентарий. — Нечего тут шляться!
— Да мы… — попробовал объяснить Джон.
— Кому сказано! — взвизгнул аргентарий и даже притопнул ногой. — Сейчас стражу позову!
Мы торопливо отошли от неадекватного финансиста.
Аргентарий громко обратился к своему соседу:
— Варвары совсем обнаглели!
Тот посмотрел на нас и подтвердил:
— И не говори! Мазуриков страсть развелось.
Прочие аргентарии, привлечённые шумом, включились в дискуссию, из которой мы узнали, что обладаем рожами форменных душегубов и пора бы нас развесить по крестам, чтобы мы своим присутствием не оскверняли священный город.
Появился в переулке в сопровождении пары крепких рабов явный клиент — краснорожий мужик в богатых одеждах с тяжко брякавшим на поясе тугим кошелём. Аргентарии всполошились, отвлеклись от наших персон и, громко крича, стали наперебой приглашать его воспользоваться сервисом.
Мужик, помедлив, подошёл к одному, который в процессе рекламы пользовался не только голосовыми данными, но и умудрялся ловко подбрасывать жменю начищенных до блеска монет. Они о чём-то переговорили, после чего мужик вывалил из кошеля кучу зазвеневшей наличности. Аргентарий стал монеты одну за другой разглядывать, пробовать на зуб, взвешивать, раскладывать по кучкам, затем азартно заговорил, предлагая свой курс обмена. Клиент, выпятив губу, требовал добавить и для убедительности показывал потребные величины на пальцах.
