Народ то и дело расступался перед повозками. Пустые повозки ехали в порт, гружёные туго набитыми мешками тянулись из порта в город. Серёга невзначай пристроился сзади к одной повозке и ковырнул мешок штыком. Оттуда посыпалась пшеница. Раис набрал зерна полные жмени и стал его меланхолично жевать.
Холм закончился, впереди справа показалось массивное строение, в котором мы без труда распознали Большой Цирк.
Слева на обширной площадке, тянувшейся до самого Тибра, в загородках из деревянных брусьев толкались овцы, коровы, свиньи. Посередине площадки торчала большая бронзовая статуя быка. Между загонами расхаживали люди. Некоторые уводили на верёвках купленный скот. Образцово упитанная хрюшка, каким-то образом вырвавшись на свободу, носилась кругами, убегая от суетившихся преследователей.
— Ох, какой окорок убегает! — простонал Раис.
Мычание, блеяние, хрюканье, визги сливались в симфонию скотного двора.
Лёлик на звук оторвался от плана, поглядел на скопище людей и животных, снова уткнулся в план и доложил:
— А это у нас Бычий рынок на Велабре. В смысле, у них… Район такой, Велабр называется…
Мы вышли на площадь перед главными воротами Большого Цирка. Там было много народу. Одни куда-то спешили, другие разгуливали праздно. В толпе сновали разносчики с лотками, прикрытыми тряпицами.
— Ох, и жрать хочу! — с трагическим надрывом воскликнул Раис, дожёвывая последнюю порцию зерна.
— Все хотят, — философски заметил Боба.
Раис вздохнул тяжко, а потом сказал жалостливо:
— Что-то сплошная сухомятка. Как бы желудок не испортить.
Лёлик хмыкнул, посмотрел на страдальца и обличительно заявил:
— Ну, твой желудок не сухомяткой можно испортить, а разве что "сухоядкой". В смысле, сухого яду насыпать… Тогда у меня этот проглот в погребе банку капусты квашеной нашёл. Скисла уж вся, чуть ли не плесенью покрылась. Так сожрал и не подавился! — было видно, что Лёлику до боли жаль сгинувшей в утробе ненасытного товарища капусты, пусть и испорченной. — Другой бы с Опонасом на неделю подружился, а этому хоть бы хны!
— Врёшь ты всё! — нахмурился Раис. — Капустка свежая была.
— Ага! — согласился Лёлик. — Бабушка ещё до войны заквасила…
Раис на это ничего не ответил, а лишь пригорюнился, словно сожалел о давно употреблённом овоще.
Лёлик ухмыльнулся, принял гордый вид и вдруг крикнул деловито:
— Эй, разносчик!
Тут же подбежал к нам смуглый ушастый паренёк.
— Чего тут у тебя? — поинтересовался Лёлик.
— Пирожки с копчёным сыром с пылу с жару один асс пара! — отрекомендовал разносчик, приплясывая на месте.
— Тут люди страдают, а он душу травит… — простонал Раис и сомлел заметно.
Лёлик буднично вытащил из кармана сестерций, сунул его разносчику и скомандовал:
— Давай на все!
Разносчик принял монету, выдал Лёлику восемь больших пухлых хорошо обжаренных кругляшей и убежал. Сытный тёплый запах подстегнул нас, и мы тут же накинулись на нежданную еду без лишних вопросов и без всяких сантиментов. Было смачно до объедения. Промасленное пресное тесто скрывало внутри размягчённый сыр с остро-солёным вкусом, пахнувший ароматным дымком.
— Смачны латинские хачапури! — воскликнул Боба, уминая последний кусок.
— Что бы вы без меня делали? — важно сказал Лёлик, картинно подбоченившись.
— Небось, случайно денежка завалилась, — проворчал Раис, пытаясь принизить заслугу коллеги.
— Да нет! — веско сказал Лёлик. — Специально оставил. А то вы как раззявы отдали последнее!
— А чего раньше покушать не купил? — обличающе вопросил Раис.
— Да ждал, пока ты зерно склюёшь! — ответил Лёлик и захохотал обидно.
Мы свернули к небольшому фонтану попить холодной водицы и продолжили путь с новыми силами. Возникло ощущение того, что вернулись мы пусть и не в родной, но очень даже знакомый населённый пункт.
Слева развернулся ещё один многолюдный рынок с рядами каменных прилавков под длинными портиками. Товарной живности там уже не наблюдалось.
Далее поднимался Капитолийский холм, словно постамент для храмов, празднично красовавшихся на фоне голубого неба. Справа возвышался Палатин с роскошными домами сильных мира сего.
Раис посмотрел на сии прекрасные обители и сказал мечтательно:
— Эх, поменять бы золотишко достойно, а потом здесь бы коттеджик и прикупить, — потом глянул с завистью на рыночное многолюдье и продолжил: — Ну а после, сюда за покупками!
Мы обогнули Палатин и через узкий переулок между двумя высокими зданиями вышли как раз к началу Форума у храма Весты.
Главная тусовка Рима была, как и в первое наше здесь появление, полна народа. Казалось, что у римских граждан постоянный выходной. Лавируя в толпе, мы прошли вдоль нарядного здания базилики.
— И где тут этих менял искать, — озаботился Серёга. — Как там их маслёнок назвал?
— Аргентарии, — напомнил Лёлик. — От слова "аргентум", то бишь, серебро.
Боба, добродушно улыбаясь, заступил путь двум римлянам и спросил их вежливо:
— А где тут аргентариев найти?
Римляне посмотрели на него с превеликим превосходством, хотя и делали это снизу вверх; затем один небрежно указал:
— Сразу за базиликой направо в переулок. Там они сидят.
