Мы прошли дальше, надеясь всё-таки заполучить не лживые инсинуации, а взаимовыгодную толику внимания. Под большим навесом сидели, собравшись в кружок, несколько смуглых горбоносых личностей с завитыми иссиня-чёрными бородами, в полосатых платках, повязанных на головах наподобие косынок, и громко разговаривали на гортанном непонятном языке.
— Эй, уважаемые!… — несмело окликнул их Джон.
Уважаемые даже не взглянули на нас; лишь один, отвлёкшись на миг, лениво бросил:
— Проходи, проходи…
Мы прошли ещё дальше и остановились в конце здания у крайнего проёма, полуприкрытого створками дубовых с металлическими полосками дверей.
Лёлик разразился гневной тирадой о том, что кругом одни гадкие и ничтожные люди, не понимающие своего счастья, заключающегося именно в приобретении у нас по сниженным ценам драгоценных предметов. Под конец он обиженно крикнул:
— Ну и хрен вам, а не золото с бриллиантами! — и для убедительности скрутил выразительный кукиш.
Вдруг одна створка резко отворилась, из-за неё табакеркиным живчиком вынырнул маленький сухонький старичок с коричневым морщинистым личиком, схватил Лёлика за штанину и бойко воскликнул:
— Ты чего?…
Лёлик испугался и осторожно спросил:
— А ты чего?…
Старичок пошевелил вислым бугристым носом и, оглянувшись на конкурентов, тихонько произнёс:
— Чего про золото говорил?… Пошли, посмотрим… — и, вновь нырнув в сумрак помещения, стал манить оттуда загребавшими жестами.
— А что я? Вон пусть он, — занервничал вдруг Лёлик, подталкивая Бобу.
Боба не увидел здесь ничего опасного и без промедления влез в помещение. Я, чтобы быть в курсе событий, втиснулся следом. Старик уселся за стол, сколоченный из толстых досок, причём сиденьем ему послужил массивный сундук, прикрытый рогожкой, и требовательно на нас посмотрел.
Боба невразумительно помялся, потом достал из рюкзака диадему, повертел её в руках, нахлобучил на лоб и пробормотал:
— И всё такое прочее…
Старик, схватив себя за нос, уставился на царскую регалию; глазки его остро заблестели. Боба взгромоздил со звяканьем рюкзак на стол и широко его распахнул. Старичок сноровисто заглянул туда, затем залез обеими руками, стал перебирать драгоценные предметы, вытягивая их наружу и быстро изучая.
— И так в каждом мешке, — пояснил я.
Старичок подумал и решительно сказал:
— А ну, выходите!
Мы недоумённо переглянулись и, прибрав имущество, покинули заведение. Коллеги вопросительно посмотрели на нас, но мы смогли лишь пожать плечами. Старичок вышел следом и махнул куда-то рукой. Непонятно откуда появились два здоровенных увальня. Каждый из них был при увесистой палке с железным набалдашником.
— Запирайте! — скомандовал им старик.
Один увалень со слюнявой нижней губой, кряхтя недовольно, вошёл вовнутрь. Другой с сонным видом, но споро затворил створки и навесил тяжёлый замок.
— А зачем это его там заперли? — спросил недоумённо Боба.
— А для сохранности! — пояснил старичок. — Полезет какой-нибудь тать за добром моим, а там мой раб как даст ему дубиной промеж глаз!
— И что, были случаи? — поинтересовался Джон.
— Были, — ответил старикан и напористо, но понизив голос, позвал: — Ну так пошли со мной.
— Куда, папаша? — поинтересовался Серёга.
— В надёжное место… Дело делать… — конспиративно просипел старикан и, не оглядываясь, шибко заковылял по улице в противоположную от Форума сторону. Мы, воспряв духом, зашагали следом. Раб пристроился сзади.
Слева вдоль улицы протянулась стройка. Множество рабочих из рыжих кирпичей возводили стену вокруг большой прямоугольной площади. В стене намечались сквозные арки и портики. На площади возвышалось недостроенное здание классического вида. На нём устраивали из толстых брусьев каркас крыши.
— Что это тут такое? — поинтересовался Боба у старичка.
— А это Цезарь свой форум строит, — пояснил тот.
— Не достроит, — откомментировал Лёлик на родном языке.
— Откуда знаешь? — спросил Боба также не по-латински.
— В энциклопедии написано. Заговорщики Цезаря укокошат. А форум этот уже Август достроит.
— Это по которому месяц назван? — с недовольным видом спросил Серёга.
— Ну да. Племянник Цезаря. Который после него императором заделается, — подтвердил Лёлик. — А в честь Юлия Цезаря, кстати говоря, поименовали месяц июль.
— Ну ни фига себе! — возмутился Серёга. — Борзота римская! Я, может, тоже хочу! Я в марте родился, так тоже надо март в честь меня, великого, обозвать!… Назвать ну типа там… — коллега затормозил, подбирая наименование.
— Сергуль, — подсказал Лёлик, ухмыляясь.
— Хоть так! — согласился Серёга.
— Для этого тебе сначала надо императором римским стать, — порекомендовал я.
— Ну так что ж… — польщённо пробормотал Серёга. — Можно…
— Хе!… — издевательски хмыкнул Раис. — Губа не дура, нос не дурак…
Джон обернулся на стройку, посмотрел внимательно и заметил:
— Однако, работы тут ещё немало. Значит, Цезарю ещё нескоро того-этого…
Старичок, напряжённо прослушавший непонятные для него речи, покашлял и спросил:
— А вы кто будете? Не те ли варвары-колдуны, которых Цезарь из Галлии вызвал с Помпеем воевать?
