Обширный двор был выложен терракотовыми плитками песочного цвета. По углам двора стояли какие-то постаменты, отчего-то не обременённые надлежащими статуями. Сам дом был велик, но при том обладал изяществом пропорций. Снизу он был обложен бутовым камнем, поверху выкрашен в белый цвет, на котором празднично смотрелись намалёванные местами яркие орнаменты, имел черепичную крышу кирпичного цвета и, вообще, радовал глаз.
Рядом с воротами притулилась хибарка побольше конуры, но поменьше сарайки. К вмурованному в стену хибарки железному кольцу приделана была цепь с расстёгнутым бронзовым ошейником.
— А это зачем? — спросил Боба, указывая на странное сооружение.
— Привратника держать, — доложил старичок.
— А цепь зачем? — уточнил Боба.
— Ну так говорю: привратника держать, — скучно пояснил Макробий.
— Человека, что ли, на цепь сажать? — удивился Боба.
— Зачем человека? — в свою очередь удивился Макробий. — Раба. Чтоб сидел тут, ворота охранял, калитку открывал. Прежний хозяин Луций Домиций был строгих нравов. У него никто не баловал.
Боба покачал головой неодобрительно.
— У нас тоже не забалуешь… — пробормотал Раис, с удовольствием поглядывая по сторонам, а потом добавил с ехидцей: — А на цепь Лёлика посадим, пусть прохожих подъелдыкивает…
Макробий переглянулся с субъектом и сказал ему:
— Ну ладно, Тит, отдай им ключи, да пойдём…
— Ну-ка, ну-ка! — вдруг крикнул Лёлик, загородил выход и требовательно вопросил, ткнув пальцем в грудь субъекту: — Это чего?
— Вилик тутошний. Был тут… За домом смотреть я его оставлял. Титом зовут, — недоумённо пояснил Макробий.
— А какого он звания: рабского или как? — вкрадчиво осведомился Лёлик.
— Ну да, рабского… — ответил старик без задней мысли.
— А что ж ты его упереть хочешь не по-честному?! — обличительно рявкнул Лёлик и вцепился предмету спора в тунику.
— Так это, он же того… — растерянно забормотал Макробий, пуча глаза и потея.
— Я тебе дам того! — неожиданно заорал с другого бока старичку прямо в ухо Раис. — Расхититель! Имущество он, Титька этот, и никаких шурупов! Стало быть, здесь остаётся! Понял?!
Макробий от испуга присел и, побледнев как соответствующая поганка, забормотал:
— Ну что вы сразу!… Как это так…
— Сам отдашь или решим по-хорошему? — задумчиво спросил Серёга, достал с лязгом штык и стал им поигрывать не без намёка.
Макробий нервно сглотнул и обречённо махнул рукой:
— Ладно, берите…
— Так то лучше! — снисходительно сказал Раис и, приобняв поникшего Тита, мирно напутствовал старичка: — Ну, давай, катись!
Макробий, бормоча что-то нерадостное под нос, торопливо вырулил за калитку. Лёлик крикнул ему вслед насчёт годовой гарантии и если что пообещал кучу неприятностей.
— А ты нас не боись. Мы тебя не обидим, — снисходительно похлопал вилика, то бишь, домоправителя, по плечу Серёга. — Ты только будь чётким парнем. А мы тебе вольную устроим. Потом…
Вилик старательно закивал и попытался изобразить довольную улыбку, но вышло мерзко.
— Ну, ладно, Титок, давай веди до хаты, глядеть будем: чего такого купили, — вальяжно сказал Раис и счастливо захихикал.
Домоправитель в ответ хехекнул странно и, пугливо оглядываясь, повёл нас в дом.
Входная дверь была нарядно декорирована мраморными наличниками: сверху был фронтончик, по бокам пилястры. Перед дверью, на том месте, где полагается быть коврику, в пол была вделана узорчатая мозаика, на которой читалось выложенное красной смальтой слово "Входи", что в те бесхитростные времена означало: "Милости просим".
— Эге! — усмехнулся Раис. — Приглашают!
Джон значительно откашлялся, достал план здания и вошёл первым.
Прямо за дверью имелась небольшая пустая комната.
— Это, стало быть, у нас вестибюль, — предположил Джон, заглянув в план.
— Он самый, — согласился Лёлик, вооружаясь своей энциклопедией.
Сразу за вестибюлем находился большой богато декорированный зал. Пол в зале выложен был красными и бежевыми мраморными плитками, обрамлявшими квадраты разноцветной мозаики, изображавшей цветочные гирлянды. У стен, разрисованных яркими загогулинами узорчатых гротесков, стояли на одинаковых постаментах мраморные статуи разных фасонов. Между статуями находились дверные проёмы, прикрытые тяжёлыми золотистыми занавесями. Четыре колонны из зеленовато-бежевого мрамора с пышными коринфскими капителями подпирали рельефный потолок, посередине которого имелось немалое прямоугольное отверстие, из которого размытым потоком падал дневной свет, оттеняя выпуклости интерьера.
Прямо под отверстием устроен был в полу неглубокий бассейн, в котором на донышке поблескивала вода. Посередине бассейна на невысоком постаменте размещалась небольшая бронзовая статуя какого-то хищного зверя, предположительно пантеры, с выразительно раззявленной пастью. В пасти виднелась оконечность медной трубы.
— Фонтан? — уточнил Раис, тыча пальцем в пантеру.
— Фонтан, — подтвердил вилик.
— Люблю! — кратко одобрил Раис.
— А почему не работает? — с подозрением спросил Лёлик.
