Остальные стены несли на себе художественную нагрузку в виде изящных росписей: орнаменты из виноградных листьев, цветов, ваз и виньеток обрамляли жанровые сценки, на которых полуодетые нимфы с круглыми лицами плясали и играли на дудках, а так же купались голышом под взглядами таившихся за условно выраженными кустами похотливых мужиков с козлиными ногами.
На невысоком постаменте стояла мраморная нагая барышня в натуральную по местным низкорослым масштабам величину. Барышня как-то очень знакомо прикрывала точёными руками приятные округлости своей грациозной фигуры, которая в целом являла идеальные пропорции; вот только головка с обворожительными чертами, повёрнутая от зрителей вбок, была слишком маленькой — что, впрочем, нисколько не умаляло очаровательной прелести статуи.
По углам триклиния высились бронзовые треножники с широкими чашами и массивные замысловато узорчатые канделябры, на которых во множестве укреплены были масляные светильники.
Посередине зала на мозаичном разноцветном полу стоял низкий стол с большой круглой столешницей из полированного дерева с красивой фактурой. Столешницу поддерживал фигурный столбик из слоновой кости, опиравшийся на квадратное основание из чёрного дерева. Вокруг стола с трёх сторон знакомым уже для нас порядком располагались три широких трёхместных ложа с изогнутыми изголовьями, обтянутые жёлтой кожей и обильно украшенные золочёными накладками.
— Надо бы нормальные столы со стульями приобрести, — порекомендовал Боба.
— А вот и нечего! — активно возразил Раис. — Желаю кейфовать и валяться во время еды!
— Всё равно надо будет расшириться насчёт посадочных мест, — сказал Джон, отчего-то мечтательно прищурившись. — Перетащить лежанки из зимней столовой сюда.
— Зачем? — удивился Серёга. — Нас шесть, а местов три по три… целых девять.
— А девчонок куда размещать будем? — вкрадчиво поинтересовался Джон и заулыбался радостно. — Если каждому по одной, то уже двенадцать, понимаешь, персон!
— Точно! — озарённо воскликнул Серёга. — А я и не подумал!… Девульки нужны!
— Надо, надо рабынек приобрести! — согласился Раис, оглядывая триклиний с видом довольного хозяина, потом посмотрел себе под ноги и вдруг негодующе ахнул: — А это ещё что за бардак?!
Мы пригляделись и увидели различные пищевые огрызки, планомерно разбросанные по полу. Были тут и куриные кости, и рыбьи скелеты, и фруктовые косточки.
— Без хозяев совсем нюх потерял! — возмущённо завопил Раис, подходя к Титу вплотную и норовя наступить тому ботами на ноги. — Чего, спрашиваю, молчишь?
Вилик смешливо хехекнул и потупился.
— Чегой-то я не понял… — озадаченно протянул Серёга, присматриваясь к огрызкам, потом попробовал один подвинуть носком сапога, но не сумел.
— Так это ж картинки! — воскликнул Боба и засмеялся.
Засмеялся, странно повизгивая, и вилик.
— Чего ржёшь-то? — сделал ему замечание Раис. — Обманул и ржёт, понимаешь!
— Эй, Тит, к чему фигня эта? — спросил Серёга.
Тот пожал плечами:
— Принято так.
Лёлик полистал энциклопедию, важно поднял палец и вдохновенно зачитал:
— Римляне во время трапезы специально бросали куски под стол, поскольку считалось, что упавшая пища принадлежит духам умерших. Отсюда и пошёл обычай не есть то, что упало на пол…
— А я думал, из-за гигиены… — вставил собственное мнение Боба.
— Поначалу полы в триклинии мести не разрешалось. Но затем в качестве замены придумали выкладывать мозаики, изображавшие объедки, чтобы настоящий мусор убирать.
— Хитрецы какие… — заметил Раис, а потом спросил вилика: — Эй, Тит, а сейчас пожевать что-нибудь есть?
Вилик помялся и неуверенно ответил:
— Да нет…
— А не врёшь? — насупился Раис.
— Ладно! Потерпим ещё, — осадил его Джон и вышел на террасу внутреннего дворика.
Мы присоединились к нему.
— Это, значит, и есть перистиль? — риторически спросил Джон.
— Ну да, — подтвердил Тит.
Прямо перед нами на выложенной каменными плитками площадке находился небольшой квадратный бассейн, наполненный водой, в которой лениво плавали мелкие рыбки с красными плавниками. Посередине бассейна торчал фонтан в виде широкой чаши зеленоватого мрамора, в центре коей сидел бронзовый упитанный амурчик, державший над головой вырезанную из розового камня раковину. И этот фонтан также бездействовал.
Далее самую середину открытого места занимал круглый пышный цветник с розами, лилиями, нарциссами, маками и прочими цветами, названий которых мы и не знали. Цветник опоясывала узкая дорожка из терракотовых плиток. По краям на цилиндрических постаментах стояли бронзовые фигурки и мраморные вазы с изогнутыми ручками. Из ваз также густо вылезали цветы.
Справа на террасу выходило семь дверей.
— Тут, что ли комнаты? — спросил Лёлик.
— Да, — подтвердил Тит.
Лёлик внезапно сорвался с места как угорелый и устроил беготню с распахиванием дверей и заглядыванием в оные. Мы, раскусив его затею, кинулись наперегонки ловить момент и оккупировать кому что удалось.
