Слева от таблиниума имелся глубокий закуток. Серёга заглянул туда и воскликнул:
— Гляньте, сундучок какой-то!
В закутке, действительно, стоял громоздкий крепкий на вид сундук. Над ним в стене устроена была глубокая ниша, внутри разрисованная человеческими фигурками и орнаментом из цветов и извивавшихся змей.
Раис строго спросил вилика:
— Это что за помещение? Ежели кладовка, то почему дверей нет?
— Это ларариум, — пояснил Тит таким тоном, словно нам сразу должно было стать всё ясно.
Лёлик немедля уставился в энциклопедию и с интонациями заправского лектора зачитал:
— Ларариумом называлось домашнее святилище. В нём находились изображения домашних богов Ларов. Как правило, в ларариуме хранились ценные вещи и деньги…
Раис прытко подскочил к сундуку, открыл его, заглянул туда с заблаговременным восторгом, словно доверчивый ребёнок в новогодний подарок, но затем произнёс разочарованно:
— Пустой…
— А ты думал, Микроб тебе казну оставил? — хохотнул Серёга.
— А сундучок-то знатный… — заметил Боба.
Сундук и в самом деле выглядел очень солидно. Сделан он был из толстых плотно подогнанных досок, щедро укреплённых фигурными медными загогулинами. В положенном месте имелась замочная скважина.
— Эй, Тит! Где ключ? — строго спросил Раис.
— Ну там… — неопределённо махнул рукой вилик.
— Будем здесь амуницию свою хранить, — изрёк Раис. — А то таскаемся по жаре с полной выкладкой.
— Дело говорит! — поддержал Серёга.
— Ну ладно, пошли дальше смотреть, — поторопил Джон.
С другой стороны от таблиниума имелся узкий коридор, в который выходили два дверных проёма, закрытых занавесями: справа и слева.
— Тут вот зимний триклиний, — вилик показал направо. — А сюда летний триклиний, — он показал налево, а потом с интересом уставился на Лёлика и его книжку.
— Лёлик, расшифруй, — скомандовал Джон.
Лёлик поправил очки и зачитал:
— Триклинием называлась трапезная в римском доме.
— Ага! — оживился Раис, быстро откинул занавесь справа и вошёл в помещение. Мы последовали за ним.
Комната в квадратов двадцать не баловала освещённостью. Свет в неё проникал только через размещавшееся под самым потолком вытянутое в ширину окно с бронзовым частым переплётом, в который вставлены были куски мутного неровного стекла. Посередине комнаты стояли три ложа со столом, выглядевшие несколько сиротливо. На крашеных в красно-коричневый цвет стенах висели большие мраморные барельефы, на которых мускулистые как культуристы воины в явно греческих доспехах динамично бились с таким видом, словно главное для них было не сокрушить врага, а продемонстрировать наиболее нарочитую позу.
Барельефы были потёртые, кое-где неровно сколотые, особенно по краям.
— А что это они какие-то неновые? — спросил критически Боба.
— Древние они. Их уже давным-давно из Сиракуз привезли, — ответил вилик.
— Что-то непохоже на туристический сувенир, — выразил сомнение Джон.
Тит наморщил непонятливо лоб, а потом дополнил:
— Прадед старого хозяина во время войны с Карфагеном участвовал в осаде Сиракуз. Вторым легатом был. Город долго осаждали, пару лет. Там какой-то зловредный механик был. Всё машины изобретал всякие вредительские. Не давал нам победить заслуженно…
— Стоп, стоп… — пробормотал Лёлик. — Так это ж Архимед был…
— Который "эврику" кричал? — живо уточнил Серёга, продемонстрировав совершенно недюжинные для себя познания.
— … Два года осаждали, но потом взяли, — продолжал рассказывать Тит с некоторым гонором. — А за то, что такие дерзкие эти сиракузяне оказались, город предали огню, мечу и трофейным сборам…
— И Архимеда порешили… — с видимым сожалением добавил Лёлик.
— … А барельефы эти прадед хозяина себе взял. А раньше они в храме Афины находились, — важно закончил рассказ Тит.
— Стало быть, перемещённые ценности, — подытожил Джон.
— А ты это всё откуда знаешь? — спросил ревниво Лёлик у вилика.
— Так я с малолетства у Луция Домиция жил. А в доме часто про это рассказывали, — пояснил тот с гордым видом.
— А что, греки не требуют назад вернуть? — поинтересовался Боба.
— Да кто ж их слушать будет? — изумился вилик и неуверенно хихикнул, словно не понимал: уж не шутит ли новый господин.
Раис углядел в дальнем углу плохо приметную в полумраке дверь и спросил:
— А там что?
— Кухня да кладовые для запасов всяких, — пояснил вилик.
— И много запасов? — оживился Раис.
— Да совсем нет, — с грустью ответил Тит.
— Ну ничего! — оптимистично заверил Раис. — Набьём кладовки как закрома Родины!
— Ладно, пошли дальше, — предложил Джон.
Мы гурьбой как любознательные экскурсанты перешли в летний триклиний.
Это помещение было светлым, просторным и радовало глаз праздничным интерьером. Слева чуть ли не во всю стену имелся широкий проём, выходивший в крытую террасу под рыжей черепицей с крашеными в красный цвет дорическими колоннами, которая со всех сторон окружала внутренний обильно озеленённый дворик.
