Уборная была тесной, но также с внутренней отделкою по местному эталону роскоши: вся внутри мраморная. Из сантехнического оборудования имелось одно место сидячее в виде мраморного кресла с прямой спинкой, с подлокотниками и квадратной дыркой в сидении, а также мраморный желоб с глубокой щелью посередине.
Мы распределились и занялись потребным делом.
— И что они всё тут из мрамора лепят, — недовольно пробурчал Раис. — Зимой всю задницу поморозишь.
— Ну, до зимы мы тут задерживаться не станем, — сказал Джон, заправляясь.
Мы снова вышли в перистиль. Тит стоял там, равнодушно смотря по сторонам.
— Ну вот, домовладение осмотрели, теперь пора и по магазинам, — заявил Раис.
Никто ему возражать не стал. Боба напомнил о наших планах пристроить багаж в сундук. Мы прошли в ларариум к сундуку и начали складывать в него оружие и рюкзаки. Всю эту тяжесть мы так долго таскали на себе, что тут почувствовали несказанную лёгкость. Джон выразил здравую мысль о том, что негоже таким мирным туристам как мы оказаться совсем без оружия. Серёга вызвался не расставаться со своим верным шмайссером, а заодно и с гранатой. Лёлик также решил остаться при "Калашникове", гордо заявив, что без оружия чувствует себя словно голым. При этом наши бойцы благоразумно не стали снимать с оружия маскировочные тряпочки, задействованные с утра, при сходе с корабля на берег.
Раис рачительно потребовал у вилика ключ. Тот, почёсывая затылок и бормоча под нос, ушёл. Раис быстро распаковал два мешка с наличностью и распределил между нами. Мы ссыпали золото по карманам и почувствовали себя платёжеспособными личностями. Ещё один мешок Раис взял себе, крепко сжав его в деснице, и довольно объявил себя в придачу к каптенармусу ещё и казначеем.
Тит притащил неуклюжий бронзовый длинный ключ. Раис тщательно запер сундук, и погрозил пальцем вилику:
— Смотри у меня!…
Тит придурковато хихикнул и пробормотал что-то типа: не извольте беспокоиться.
Раис достал из кармана кусок бечёвки, приспособил её к ключу и повесил ключ на шею, после чего спросил у вилика: как пройти к рынку. Тит оживлённо разъяснил дорогу к рынкам Субуры, начинавшейся сразу же у подножия холма Квиринала, на котором находилась наша свежеприобретённая недвижимость.
Провожаемые почтительно семенившим виликом, мы прошли через атриум и передний двор и вышли на улицу.
Как раз из ворот соседнего особняка вырулила команда рабов, тащившая носилки-паланкин, прикрытые узорчатой занавескою. Когда носилки поравнялись с нами, занавеска слегка отодвинулась и в щели показалась физиономия с породистым римским носом. Блеснул внимательный глаз, изучивший нас не без высокомерной пренебрежительности.
— Сосед, однако… — пробормотал Боба, когда ручной экипаж нас миновал.
— Мог бы и выйти, поздоровкаться по-соседски, — неприязненно заметил Серёга и плюнул вслед носилкам.
— Ничего, сами зайдём, познакомимся, — важно сказал Раис.
— Так тебя и пустят! — усомнился Лёлик.
— А мы имидж сменим, прикупим одежд местных модных, принарядимся, — заявил Раис и ухмыльнулся, довольный жизнью.
Мы прошли в указанном виликом направлении, миновали переулок и вышли аккурат к лестнице, которая вела вниз с холма.
С высоты виден стал район Субуры с кривыми улочками между невзрачными домами, и особенно рынок, на котором мы имели удовольствие побывать в первый день нашего пребывания в Риме. Народ на рынке кишел.
— Хорошо! — заметил Раис. — Базарный день.
Мы начали спускаться по лестнице вниз. Раис вдруг пригорюнился, нахмурился, потрогал бережно живот, а потом заругался непонятно в чей адрес:
— Вот ведь подлец эдакий!…
— Это ты про кого? — спросил Боба.
— Да про Титьку нашего! — разъяснил Раис.
— Почему? — удивился Джон. — Вроде лояльный. Уважительный. Всё показал без запинки.
— Да ведь точно у него где-то провиант заныкан! — возмущённо заявил Раис. — Мы за порог, а он достал свои припасы и трескает! А мог бы и угостить своих, понимаешь, хозяев и господ! — Раис потряс головой, а потом добавил многозначительно и сурово: — Ничего, у меня не забалуешь!
— Ну вот и вылезла харя рабовладельца и тирана, — с удовлетворением заметил Лёлик.
Раис подумал и пафосно добавил:
— Я строг, но справедлив!
Спустившись с Квиринала, мы углубились в кривой переулок и тут же наткнулись на харчевню, о чём свидетельствовала вывеска и запахи жаренного, тянувшиеся из-за раскрытой двери.
— Пошли зайдём, похаваем, винца выпьем! — с радостью предложил Серёга.
— Нет! — совершенно неожиданно возразил Раис. — Если зайдём, так и зависнем! А у нас планы грандиозные!
— Ну да, — согласился Джон. — Не будем заходить. Перехватим что-нибудь по дороге.
Миновав пару кварталов, мы услышали предварительно многоголосицу, а затем и очутились на знакомой по первым дням базарной площади.
