Коллеги тоже себе что-то выбрали. Мы продолжили трапезу, прихлёбывая вино. Серёга ласково призывал наливать, что служки и делали, беспрерывно меняя опустевшие амфоры на новые, так что питиё протекало плавно и обильно. Чему так же способствовало и отсутствие отвлекающего фактора — а именно, пригожего пола.
Джон кстати разъяснил, что градусы, а точнее, спиртус виниус образуют в сусле винные бактерии, но когда концентрация спирта достигает одиннадцати градусов, бактерии такого не выдерживают и помирают.
— Слабаки! — презрительно бросил Серёга в адрес бактерий.
Потому все вина крепче одиннадцати градусов, продолжал Джон, есть продукт не натуральный, а креплёный чистым спиртом, который пока ещё делать не научились. Серёга загорелся идеей и начал мечтать: как бы соорудить самогонный аппарат, начать гнать чачу и продавать римлянам. Лёлик предположил, что это дело закончится тем, что Серёгу посчитают отравителем и сбросят с Тарпейской скалы.
Серёга подумал и рассказал историю о том, как были они в деревне и набрались самогонки по самое не могу. После этого один из них пошёл прогуляться и сверзился в овраг, отчего весь исцарапался. А когда днём пошли поглядеть на место происшествия, то увидели крутой склон высотою с трёхэтажный дом. Так что если был бы кореш тверёзый, то точно бы убился. Лёлик хохотнул и предложил Серёге пойти в десантники, а там предложить новый способ десантирования без парашютов.
Раис откашлялся и известил о том, что настало время для основных кушаний.
Первоначально нашему вниманию явлено было блюдо, которое несли два эфеба вместе. На блюде располагались жареная курица в центре, а вокруг неё также сготовленные цыплята. У каждой птицы имелась на нужном месте голова — коряво вылепленная из теста и обеспеченная глазами из зёрен перца. Вокруг в виде лужка красовались целые заросли зелени: салата, сельдерея, петрушки.
— Вот значит, кура пикантная в живописном оформлении, — отрекомендовал Раис, подозвал эфебов с блюдом и быстренько завладел курицей, предложив нам полакомиться цыплятами.
Коллеги начали разбирать угощение. Я также получил упитанного цыплёнка и обследовал его. Тот был явно облит мёдом и обсыпан тёртыми орехами. И здесь непременно присутствовал неприятный запашок гарума. Я попробовал на вкус. Вкус был странен. Обильно переперченную, но с тем и сладковатую жареную курятину с горьковатым привкусом миндаля мне есть ещё не приходилось, и я решил, что не стоит и привыкать. Коллеги также стали ворчать и требовать блюд попроще и посъедобнее.
Раис на подобную критику сначала показательно — со сладострастным чавканьем — поедал курицу, но затем поскучнел, сморщился, отложил её недоеденной, облизал пальцы и принялся осторожно ругаться, намекая на недоразвитость, а, попросту, вульгарную грубость наших пищевых пристрастий. Но потом всё же признал в кушаньях отдельные недостатки и начал неубедительно ссылаться на отсутствие справочника по кулинарии и особенно майонеза "Провансаль".
Боба спросил: а нет ли ещё чего?
Раис приободрился и объявил:
— А теперь самое главное блюдо!
Уже три эфеба вместе вынесли большое глубокое блюдо, на котором в густом коричневом соусе, словно в грязи, красовались два жареных поросёнка, радовавшие глаз золотистой и маслянистой корочкой. За ухом у одного поросёнка залихватски заложен был пышный розовый бутон. Благоуханный запах жаркого разнёсся кругом.
Появился повар с внушительным ножом в руках и начал поросят разделывать. Сначала он их разрезал вдоль спины, как фокусник извлёк оттуда аппетитно выглядевшую мешанину из маленьких колбасок и сложил её на отдельное блюдо, а затем ловко разобрал поросят на составные части. Пареньки сноровисто наделили каждого из нас приглянувшейся порцией.
Боба первым откусил, подумал и начал смачно жевать, щурясь довольно. За ним последовали и мы. Поросята были сготовлены по высшему разряду: хрустящая корочка сверху, а под ней нежное мясо с ароматом трав и копчёностей.
Лёлик с подозрением поглядел на нас, наконец-то предавшихся обжорству, осторожно мясо понюхал, лизнул его, а затем схватил вымазанный жирным соусом кусок и вгрызся как голодный хищник.
Смолотив по порции, мы охотно соблаговолили потребовать добавки.
Раис уплетал свинину за милую душу, прерываясь лишь на то, чтобы отхлебнуть вина и настойчиво призвать нас кушать, кушать и кушать как завещал великий Лукулл.
Лёлик на эти слова скандально завопил, обвиняя Раиса в том, что тот без спроса лапал энциклопедию, а иначе откуда бы ему знать о Лукулле. Вопил Лёлик долго и, в конце концов, веско заявил, что он как истинный казак ложку, книжку и жену не даст никому. Пьяный Джон ухмыльнулся и аморально заметил, что вот пусть сначала Лёлик женится на своей голенастой соседке, откормит её, чтоб было на что посмотреть, а потом уж он, Джон, поглядит: кто кому чего даст. Лёлик теперь уже набросился с бранью на Джона, который в ответ лишь подло ухмылялся в усы и похабно бесновавшемуся коллеге подмигивал.
