Раис под таким бурным напором растерялся и позволил налётчику черпнуть щедро монет из источника. Серёга издал восторженный клич, зажал в кулаке валюту и кинулся со всех ног к показавшимся рядам, где выстроены были ровными шеренгами амфоры разных размеров с залитыми смолою горлами, где весёлые черноглазые молодцы цокали языками, поднося покупателям на пробу глиняные чаши с выдержанным соком лозы.
Серёга сходу принялся пробовать, кивать благосклонно и громко делиться с нами вкусовыми впечатлениями, после чего изделия Бахуса стали переходить в нашу собственность чуть ли не декалитрами.
В одном месте торговец показал пыльные амфоры, на засмоленных горлышках которых болтались кожаные ярлыки с надписью "опимианский фалерн выдержан сто лет". Серёга тут же проникся и восхитился, а торговец принялся убедительно рекламировать сиё вино, непременно называя его напитком богов. Наш сомелье, не колеблясь, купил пару амфор, отдав за каждую аж по ауреусу и заявив при этом, что за такую выдержку никаких денег не жалко. Джон резонно заметил, что всё равно это не коньяк, а вино, на что Серёга лишь ухмыльнулся недоверчиво.
Параллельно Раис продолжал опустошать продуктовые лавки. То и дело приходилось нанимать всё новых носильщиков. Эшелон покупок увеличивался на глазах как колония болезнетворных бактерий.
— Хватит! — наконец истерически заорал Лёлик.
Мы все хором его поддержали и даже начали хватать разошедшегося каптенармуса за руки и за бока.
Раис поначалу стал отбиваться, но потом опомнился, мило нам улыбнулся и миролюбиво сказал:
— Ну-с, слегка прикупили покупок, теперь домой можно, ужин готовить…
Выстроив свой торговый караван попарно, и стараясь держать в поле зрения согнутых под внушительной поклажей носильщиков, мы отправились в свой новый дом, держа курс примерно — на видневшийся склон Квиринала. Зеваки всё также сопровождали нас, громко обсуждая, куда мы попрём всю эту прорву покупок. Некоторые выражали мнение о том, что варвары вообще отличаются вопиющей прожорливостью, и потому им — то есть, нам — всего этого хватит лишь на разок подкрепиться.
Шли мы по ещё неизведанным улицам. В одном переулке царил стук и грохот. Во дворах, которые просматривались из-за распахнутых ворот, мастерового вида крепыши гулко лупили молотками по металлическим заготовкам, между делом засовывая их в низкие каменные печки, куда, поддерживая жаркий гудевший огонь, жилистые подростки подкидывали смолистые чурбаки. В домах на первых этажах располагались лавки, где продавалась всяческая домашняя утварь и посуда из меди и бронзы: кастрюли, котлы, сковородки, формы для выпечки. По подсказке повара Раис приобрёл всего этого целый набор.
В следующей лавке куплены были разделочные ножи разных форм и размеров. Здесь же предлагалось всевозможное оружие и даже доспехи. Теперь уже Лёлик, всегда отличавшийся милитаристским задором, загорелся желанием и, крепко поругавшись с Раисом насчёт права тратить денежку, купил пару мечей, тройку кинжалов, а также полный набор доспехов: шлем под монументальным плюмажем, который он тут же нахлобучил на голову, панцирь, поножи и пояс, после чего на радостях начал с непосредственностью пьяного хулигана хватко размахивать гладиусом, с восторгом слушая свист отточенного железа. Завизжавшие зеваки стали давиться в панике, норовя увернуться от реального рубящего увечья.
Солнце уже заметно склонилось вниз, но всё равно пекло вовсю. Было жарко до одурения; хотелось много холодной воды снаружи и вовнутрь, а после — покоя и развесистой тени.
По дороге повар, преданно семеня рядом с Раисом, знакомил того с рецептами возможных кушаний. Голосом повар обладал гугнивым, но громким, так что слышно его было хорошо.
— …Поросёнка выпотрошу да нафарширую его рубленым цыплёнком, да потрохами, да мелкой рыбой, да вялеными колбасами, да финиками, да сельдереем, да луком-пореем, да туда разобью десять яиц… — бубнил повар, словно рассказывал урок. — Потом поросёнка зашью. Затем приготовлю соус. А сделаю его так. Растолку зёрна перца, кориандр, горчицу, смешаю с гарумом, оливковым маслом и мёдом. Поросёнка стану запекать и поливать соусом. Или вот ещё… Солёную рыбку возьму, куриную печёнку, да сыр, да залью гарумом, да перца и тмина положу обильно, потом сварю всё, а потом залью сырыми яйцами…
— Сальмонеллеза нам ещё не хватало… — пробормотал Лёлик, внимательно слушавший сии замысловатые планы по совмещению в едином блюде столь противоречивых ингредиентов.
— А вот ещё… — продолжал трындеть повар благосклонно внимавшему Раису. — Возьму айву с репчатым луком, порублю мелко, смешаю с творогом, потом посыплю перцем обильно и стану варить медленно в смеси вина с мёдом…
Лёлик фыркнул и стал решительно протестовать против такого извращённого плюрализма в кулинарии, а присоединившиеся к нему Серёга и Боба в один голос потребовали пищи простой и незамысловатой, причём Серёга уж совсем скатился до упаднического примитивизма, изъявив желание видеть на праздничном столе одни лишь бутерброды да крутые яйца, которые он назвал правильной закуской.
