— Вот именно! — огрызнулся помрачневший Лёлик, сообразивший уже, что его накололи, но ещё не понявший, что наколол он себя сам.
— Так что, может, уступишь красотку? Всё равно не справишься, — гнул издевательскую линию Раис.
— Да пошёл ты…!! — ругнулся на российском диалекте Лёлик, подтащил девицу поближе к свету, стал разглядывать, несколько морщась, но не очень показательно, чтобы не уронить свой имидж знатока и гурмана.
Он, оттопырив нижнюю губу, пару раз обошёл вокруг рабыни, как взыскательный ребёнок вокруг новогодней ёлки, пытаясь выбрать наиболее удачный ракурс, ну а девица старательно вертела за потенциальным своим владельцем головой и премило улыбалась, отчего Лёлик вздрагивал с удручающим постоянством.
Мы заинтересовано наблюдали за нашим другом, попавшим впростак, но не желавшим в этом признаться; даже Джон перестал лапать за подбородки близняшек, подошёл ближе и остроумно заметил:
— Не родись Годзиллой, а родись смазливой!
Лёлик такую популярность долго терпеть не смог, притопнул кедой, выдернул из ножен меч наполовину, с треском задвинул обратно и отрывисто бросил, как прыгнул в омут:
— Беру!
— Любимой женой! — тут же добавил остряк Раис.
Лёлик открыл было рот, чтобы поставить на место наглеца и мерзавца, но тут раздалось басовитое рыдание. Обезьянистая пигалица сорвалась с места, и с криком:
— Я тоже хочу-у!!… — подбежала к девице и вцепилась в неё как помесь клеща с репьём.
— Молчи, дура!… — досадливо рявкнула та, зачем-то оглядываясь опасливо по сторонам.
— Чего это? — озадаченно затряс головой Лёлик.
— Вероятно, родственница, — предположил Джон и вновь отправился мять подбородки близняшкам, уже глядевшим на него преданно и ласково.
— Эй, слышь, чего она?… — растерянно спросил у девицы Лёлик.
— Сестра младшая… Тоже хочет… — смутно ответила девица.
— А я при чём? — насупился Лёлик, по-видимому, усматривая в этом очередной подвох.
— Жалко сиротку, — сочувственно сказал Боба.
— Возьми на вырост! — весело посоветовал Серёга, поглаживая по гибкой спине выбранную им стройную брюнетку.
Я было повернул голову в его сторону и тут внезапно заметил обращённый на меня взгляд. Невысокая хрупкая темноволосая девушка смотрела как-то странно, как смотрят дети на незнакомых взрослых. Длилось это мгновение — рабыня опустила голову, принялась теребить конец яркого пояска, не без кокетства стягивавшего на тонком стане столу.
Показалось смутно, что я её где-то уже видел.
Лёлик с компанией продолжали что-то выяснять яростно, но мне это уже было неинтересно — чужое внимание заинтриговало. С нарочитой ленцой я подошёл к барышне, остановился напротив, важно прокашлялся и, демонстрируя обладание инициативой, произнёс:
— Экая ты миленькая!
Девушка пожала плечами и опустила голову ещё ниже.
Я оглядел её тщательно. Девичья фигура была легка и воздушна, но, тем не менее, изящная женственность проявлялась в крутой округлости бёдер и в заметно холмившихся грудках, несколько приоткрытых широким прямоугольным вырезом. С тонкой шеи стекал чёрный шнурок с парой цветных бусин, равномерно ёрзавших от частого дыхания.
Я умилённо вздохнул и порекомендовал:
— Личико-то покажи.
Девушка вскинула голову и уставилась на меня пристально. От шалого её взора из-под соболиных бровей поначалу даже на миг перехватило дух. Впрочем, я не показал виду и взгляда не отвёл.
Рабыня имела редко встречающийся ярко-зелёный цвет глаз, именно зелёный — не переходивший в кошачью желтизну, а чистых оттенков изумруда. В их глубине, затенённой пушистыми ресницами, мерцали гипнотически пронзительные звёздочки.
Бледно-розовое лицо девушки отличалось изысканной формой несколько вытянутого овала, небольшой аккуратный нос был образцово прямым, а полные чёткого рисунка губы навевали поцелуйные умыслы.
Вновь посетила навязчивая мысль о том, что где-то мы всё-таки уже встречались.
— Ну ты там скоро? Тебя только ждём! — раздался повелительный призыв Джона, обращённый ко мне.
Я оглянулся. Коллеги вместе с выбранными девушками стояли ближе к выходу и все как один смотрели на меня. Тораний нервно мялся там же. Я поманил зеленоглазую за собой и подошёл к коллегам.
Раис выдвинулся вперёд и пересчитал отобранных рабынь. Получилось девять. По две отхватили Раис, Джон и Лёлик, а Серёга, Боба и я удовольствовались по одной.
— Значит, по двести пятьдесят денариев за каждую, это будет по десять ауреусов, итого девяносто, — подсчитал Раис.
Тораний согласно кивнул. Раис, зачем-то решив поторговаться, скосил глаза от предвкушения собственной наглости и заявил, что мы согласны получить скидку на десять ауреусов. Тораний неожиданно согласился с каким-то странным облегчением, словно хотел побыстрее от нас избавиться, хоть себе и в убыток.
Раис с довольным видом отсчитал деньги, при том приговаривая важно:
— Ну ты, шеф, смотри!… Если там поломка какая или, положим, вредность строптивая, так чтоб заменил без разговоров!… Мы права покупателей знаем, у нас не забалуешь!
Тораний криво ухмыльнулся и пообещал убедительно:
— Не пожалеете…
Джон одобрительно хмыкнул и, приобняв близняшек, распорядился:
— Проводи, любезный.
