Те, державшиеся уже вместе, томно поправили причёски, ухмыльнулись с превосходством и направились было к прилавку, но тут Лёлик в очередной раз устроил бузу. Завертев дико глазами и сердито зашипев, хулиган ринулся к Раису, пребольно ушибив мимоходом железной своей скорлупою дебелую плоть Раисиных помон, взвизгнувших оттого с мощностью буксирной сирены.
— Но, но!… — только и пробормотал сконфуженный внезапным и подлым нападением Раис, отступая осторожно.
Лёлик же в безумном гневе хрипел:
— Счас, счас!… — и норовил получше размахнуться, чему уверенно мешали железные наплечники его доспехов.
Боба с Серёгой вмешались в готовую вот-вот вспыхнуть потасовку, стали встревать меж противниками, хватать Лёлика за бока и тащить в сторону; хитрый Джон сунулся было к прилавку, увлекая близняшек, попытался товар трогать, вертеть и примерять прикладыванием, но тут уже все кинулись на него, и неизвестно: чем бы это всё закончилось, если бы не раздался истошный вопль Раиса:
— Всё берём!!… Дома поделим!!
Это была удачная альтернатива как для нас, так и для негоцианта, который даже поначалу и не поверил в наши намерения, но зато потом начал с молниеносной сноровкой приумножать количество наваленной на прилавке одежды, доставая из-под прилавка, из углов, сзади, сбоку и даже с потолка всё новые и новые её порции, так что забеспокоившийся Раис, наконец, крикнул опасливо:
— Ну хватит, милейший! Сколько с нас?
Лавочник, погримасничав губами, заломил весьма прилично. Раис, мило усмехнувшись, отсчитал из кошеля ровно половину и твёрдо заявил: или мы в расчёте, или ничего не берём и идём в лавку напротив. Торговец туманно посмотрел на кучку золотых монет и неуловимым жестом смахнул их куда-то под прилавок, после чего стал звать заходить ещё.
Встал вопрос упаковки. У торговца нашлись изящно плетёные из лозы корзинки с крышками. Мы набрали их с запасом, плотно уложили покупки и отправились дальше.
Торговые точки с одеждой нас больше не соблазняли, разве что эстетствующий Джон перебегал от лавки к лавке и урывал то пурпурную просвечивающую тунику, то воздушную, расшитую узорами накидку, то ещё какой-нибудь предмет женского гардероба, причём все его приобретения имели определённую склонность к прозрачности. При этом Джон, запихивая очередную покупку в корзину, нервно заявлял, что это строго для его милашек, на что коллеги лишь мрачно похохатывали.
Зашли в обувную лавку и купили девицам изящную обувку: сандалии на тонких ремнях с серебряными бляшками, башмачки из хорошо выделанной кожи. Раис для своих рабынь приобрёл пурпурные котурны — туфли на пробковой подошве а ля платформа высотою сантиметров в десять. Лёлик было начал требовать такие же для сестричек, но потом взглянул на старшую — и без того дылду — поморщился и требование своё дезавуировал.
Попалась на пути лавка, где продавались меховые изделия: накидки, плащи, балахоны, а также и просто звериные шкурки белок, бобров, куниц, горностаев и прочих горемык, удосужившихся уродиться с мехами на боках.
Персонал лавки состоял из расторопного раба в короткой тунике и дородного хозяина в тоге, который как раз показывал важному римлянину разложенные на прилавке собольи шкурки.
— Вот дурак эдакий, ещё бы дублёнку догадался выставить! — проворчал мрачно Лёлик и вытер пот с лица.
Римлянин искоса посмотрел на нас, сказал что-то торговцу и вышел вон. Раис молча подошёл к прилавку, погладил шкурки, а одну, особо пушистую, переливавшуюся серебристо, даже приложил к небритой щеке, а потом поинтересовался:
— Откуда меха, любезный?
Хозяин откашлялся и с достоинством сообщил:
— Из краёв далёких и дремучих. Сначала надо Понтом Эвскинским плыть…
— По Чёрному морю, значит… — пробормотал украдкой Лёлик.
— … до Ольвии. Город есть такой в устье Борисфена…
— Днепр… — как синхронный переводчик уточнил наш энциклопедист.
— Потом по Борисфену вверх долго плыть, пока степь не кончится, и леса не начнутся. Там с мехами богато!… — торговец, несомненно, желал похвастать, что и делал с довольным видом. — А зимой, представляете, вода в реках становится твёрдой как стекло, и землю покрывает снег. Не так как у нас, только в горах, на вершинах, а всю землю. Впрочем, чего говорить, надо видеть.
— Знаем, видели… — буркнул с ненавистью Лёлик и отвернулся в сторону.
— … Ну а народ там, дикий, никакой цивилизации… — благодушно повествовал негоциант-путешественник.
— Но, но, милейший, полегче! — осадил его обиженно Джон.
Торговец было удивился, но тут Раис, щёлкнув пальцами, сказал:
— Это… вон… душегрейку ту дай померить.
