— А как тебя, малыш, величают?
Не знаю, то ли вопрос оказался неожиданным, то ли благожелательность подвела, но девушка, развернувшись ко мне, основательно вздрогнула, простыня предательски выскользнула из пальцев, и тело её, вызолоченное солнечными пятнами, предъявило все свои соблазнительные тайны. Я было приготовился с удобствами полюбопытствовать, но, видно, как и мгновенье прекрасно, так и прекрасное мгновенно — прелестница, тихо охнув и загораживаясь от моего внимания ладошками, моментально присела, подхватила простыню и упаковалась в неё быстро и теперь уже надёжно, после чего вновь основательно зарделась.
Я кисло поморщился, ибо никак не мог одобрить состоявшиеся конфузливые кульбиты, но затем, с предвкушением сообразив, что в бане-то с простынкой ей расстаться всё равно придётся, спросил с ухмылкой:
— Так ты что, стесняешься, что ли?
Девушка посмотрела на меня исподлобья с непонятной холодностью, дёрнула плечиком и уставилась в пол.
— Ну да, конечно… — ответил я сам себе, после чего вспомнил: — Так как тебя прикажешь называть?
Девушка потуже затянула узел на простыне и пролепетала:
— Юлия…
Говорила она мелодично и нежно, превращая кованный латинский язык в некое подобие журчащего ручейка.
— Весьма приятно… — подвёл я итог беседе, слез с ложа и решительным порывом оголился до упора, после чего небрежно намотал полагавшуюся мне простыню на чресла и, предложив девушке следовать за мной, вышел в галерею.
Там мы оказались как раз за степенно шествовавшей четой Джонов, то бишь Джона и близняшек. Девицы пользовались простынками вольно и даже имели нахальство поблёскивать голыми ягодицами. Джон же, напротив, минимум этой, с позволения сказать, одежды нёс на своём стане как гвардейский мундир.
При торжественном молчании они подошли ко входу в баню. Джон распахнул перед дамами дверь; те гуськом проследовали в помещение. Я было вознамерился воспользоваться любезностью джентльмена и проскочить следом за близняшками, но Джон успел-таки заступить мне путь, за сим толкнул меня ощутимо, посмотрел сурово и вошёл в баню, не забыв плотно до хлопанья притворить за собой дверь.
— Экий хам… — пробормотал я, чувствуя себя не совсем ловко перед скромно потупившейся Юлией, и потянулся к бронзовой загогулине, служившей дверной ручкой, но вдруг дверь с треском распахнулась, и выкатился из бани совершеннейшим голяком Серёга. Он весело захохотал басом и, прокричав: "Эх, чичас веничков наломаем!", дёрнул вприпрыжку в сад.
Мы вошли вовнутрь; Юлия аккуратно прикрыла дверь. В раздевалке никого не было. Не скидывая простынок, мы прошли дальше и тут же наткнулись на трио Джонов, толпившихся при входе. Теперь уже я с удовольствием толкнул Джона, организовывая себе и Юлии путь.
Первым делом бросилась мне в глаза коренастая пузатая фигура стоявшего на краю бассейна Раиса. Подбоченившись в жирные бока и самодовольно выставив обчекрыженный срам, почти терявшийся в чёрных лохматых зарослях, он глядел сверху вниз на своих девиц, пребывавших в водоёме, воды в котором было едва по пояс.
Раис благосклонно кивал им и назидательно приговаривал:
— Отмокайте, отмокайте! Чтоб всё гигиенично…
Девицы согласно агакали и, присаживаясь на корточки, старательно окунались.
Раис поднял голову, узрел меня с Юлией и Джона с близняшками и загомонил:
— А вы чо, как незваные? Скидайте тряпки! — а потом добавил не без остроумия: — Встречают по одёжке, а провожают без неё!
— Вот, вот! Присоединяйтесь к нам! — жизнерадостно замахал рукою Боба из общей кучи остального банного коллектива, примостившегося на одной скамейке.
Стоявший доселе в позе официального монумента Джон снял простыню с многозначительной неторопливостью, словно под ней скрывался торс Аполлона, сложил её квадратиком и аккуратно перекинул через торчавшую руку бронзовой нимфы, стоявшей на мраморном постаменте сбоку от входа. Близняшки вслед за хозяином обнажились совершенно синхронно, предъявив обзору гибкие хрупкие тела с торчавшими задиристо остроконечными грудками и отроческим пушком внизу тугих животиков, после чего все трое благополучно прошествовали к скамейке.
Джон плюхнулся на мрамор сидения, поёрзал задом и одобрительно заметил:
— Однако, тёплая как печка.
Из чувства противоречия я подошёл к скамейке у противоположной стены — напротив честной компании — небрежно освободил чресла от покрова и уселся. Скамейка и в самом деле была уютно тёплой, хотя и несколько жестковатой, отчего я приспособил простынку под задницу.
Юлия также скинула простыню и, стыдливо ёрзая плечами, примостилась рядом, сжав судорожно колени и, как бы невзначай, прикрывая руками грудь. Воцарилось молчание.
— А что не купаемся? — решил я прояснить банный вопрос.
— Воду горячую заказали прямо в бассейн… А Тит чего-то мудрит, воду не даёт… — буркнул Лёлик, надёжно зажатый между сестричками.
Младшая доверчиво прижималась к нему как младенец к мамке; старшая же, вольготно раскинувшись и пристроив локоть на Лёликином животе, вытянула голенастые ноги и с видимым удовольствием быстро шевелила пальцами.
