— Ничего себе!… Это ж тыща золотых… — пробормотал потрясённо Раис, а потом сделал скорбный вывод: — Эхма! А ведь надул-таки хмырь старый Микробий! Задёшево у нас рюкзачки очистил!
— Может, не будем такие траты делать? — выразил я мнение. — Баловство это всё. Девушки у нас и так хороши.
— Да уж!… — веско подтвердил Джон, а потом пробормотал назидательно: — Лучшее украшение для девушки — это её нагота.
Раис шмыгнул носом, скривился, брезгливо пошевелил пальчиком драгоценную кучу и капризно процедил:
— Ты это убери давай… Дизайн не нравится!
Ювелир пожал плечами и аккуратно сложил украшения обратно в ларец.
Раис гнусно хмыкнул как возбуждённый шалун, с показным интересом пригляделся к безделушкам, одобренным Лёликом, и спросил:
— А за эти шедевры скольки просишь?
Ювелир пренебрежительно скривился и назначил цену:
— За всё сто денариев.
Раис небрежно переложил безделушки на чёрную подстилку, продолжавшую лежать на прилавке, собрал её концы и связал их кокетливым бантом, приговаривая:
— Пущай Лёлик своих уродин украшает…
Узелок он сунул мне в руки, а сам отсчитал четыре ауреуса. Ювелир схватил их и начал крутить так и сяк, явно проверяя подлинность. Руки его при том заметно тряслись.
Раис, надменно оттопырив губу, поглядел на наглядный тремор конечностей и заявил веско:
— Так-то бражничать…
Вышли на улицу. Раис было приосанился, надеясь отхватить восторженные взоры хотя бы со стороны своих дам, но вся наша компания как один со вниманием глазела вовсе не на нас, а в сторону Форума, куда по улице ходким шагом удалялся немалый отряд легионеров.
Боба оглянулся, увидел нас и пробормотал:
— Прям военное положение какое-то… Так и шастают… Неужели нас ищут?
— Что-то мне это всё не нравится, — задумчиво потёр подбородок Джон и нервно зевнул. — Как бы того… Не этого…
— Ничего, — успокоительно сказал Раис. — Отобьёмся, — и уже с привычкою значительно похлопал по заднице ближайшую рабыню, словно наше спасение заключалось именно здесь.
На беду подвернувшееся седалище оказалось принадлежащим старшей пассии Лёлика, из-за чего тот не преминул произвести позорную сцену с бешеным кручением взора, воинственным пыхтением и угрозами, а также тяганием из ножен холодного оружия, на что Раис достойно ответил прятаньем за наши спины и паническими предложениями похлопать взамен любую из его девчат.
Лёлик счёл подобный компромисс приемлемым, подошёл вразвалочку к пышной даме Раиса, который всё продолжал прятаться за нас с Джоном, зверски ухмыльнулся и, бесцеремонно повернув её к себе вызывающе круглым реверсом, закатил умопомрачительный по барабанности шлепок. Рабыня лишь сдавленно крякнула, а Лёлик же заорал благим матом, затряс сделавшейся малиновой дланью и вновь осыпал смертельными угрозами окончательно сконфузившегося Раиса.
— Уймись, боец! — не выдержал Джон. — Со всех сторон сыскари напирают, а он всё своих норовит изничтожить. Домой пошли!
Несогласных не нашлось; потопали по Этрусской улице в сторону Форума. Улица вдруг как-то быстро стала наполняться народом. Все были возбуждены, шныряли туда-сюда, торопливо толкаясь и громко переговариваясь. Через непродолжительное время нам уже приходилось продираться через шумную толпу. Впереди шёл Сёрега, сноровисто расталкивая людской муравейник и с наслаждением оттаптывая сапожищами ноги не к месту зазевавшимся.
Странные речи выхватывал слух из общего нестройного гула.
— …А он его раз, раз, и всё в брюхо!… — яростно жестикулируя, вопил прямо в ухо пучившему глаза краснорожему патрицию потрёпанный гражданин в грязной тунике.
— Ну надо же! — всплёскивал руками щуплый мужичок, обращаясь непонятно к кому. — Прям средь бела дня!… Прям средь бела дня, и хоть бы хны по кочерыжке!…
— … Все они такие — племянники! И мой намедни у меня две репы из кладовки стянул!… — возмущалась в пространство дебелая матрона, вздымая в благородном негодовании могучий бюст.
— … Ну, молодёжь!… Ну, молодёжь пошла!… — шамкал вконец затисканный случившейся катавасией старик со скверным лицом.
Расталкивая толпу, железным строем прошагал ещё один отряд легионеров с вознесённым серебряным значком манипула, перевязанным клочком белой материи.
— Из пятого легиона… С заговорщиками… — возвестил кто-то самоуверенный.
— Из какого пятого?! Зенки протри!… — рявкнул мясистый детина и потряс волосатыми кулаками: — Бей брутальных псов!
Ему сзади заехали в ухо; разгорелась нешуточная потасовка. Мирные граждане шарахнулись в стороны, немирные полезли вперёд.
— Ну вот, снова резня начнётся! — расстроенно простонал старик, пристроившийся к нам. — А бедному римскому народу отдувайся.
В конце улицы, откуда мы ушли, раздался душераздирающий визг, зазвенели мечи. Толпа разом хлынула на бесплатное зрелище. Наши рабыни ахнули и стали жаться к нам.
Старец, подобрав подол не по росту длинной туники, тоже попытался удариться в бега, но Джон успел ухватить его за шкирку и слегка приподнять, отчего дед вхолостую заболтал ногами, завертелся как картонный клоун и заорал визгливо:
— А ну поставь на место, я кому сказал!
