Дверь распахнулась, сунулся было заходить Раис, пробормотал: "Пардон, оплошал маненько", полез обратно; его оттолкнули, начал протискиваться в комнату пьяный до изумления Лёлик, но сзади его обхватили, потянули назад со словами: "Нам не сюда, любимый"; всунулась в комнату растрёпанная башка малолетки, покрутила глазами, хохотнула нагло, нырнула обратно. Дверь в соседнюю комнату отворилась, затем захлопнулась; раздались за стенкою приглушённое бормотание и возня.
Настроение как-то пожухло. Я откинулся на спину, нашёл на потолке трещину и, разглядывая её машинально, стал размышлять о том, что девчонку всё равно придётся взять в оборот, несмотря на её неотзывчивость и строптивый рефлекс, а то ехидные коллеги не преминут по утру вдоволь покуражиться на мой счёт. Чего, конечно, не особенно хотелось.
Размышляя подобным образом, я прикрыл глаза. В саду кто-то завозился прямо под окном. Я смутно подумал об отроках из прислуги, пожелавших заняться вуайеризмом.
Невпопад моменту захотелось спать. Я сладко зевнул до треска в скулах. Сон начал накатывать монотонным убаюкивавшем шумом в голове, но, собравши волю, я удержался в сознании, и даже приоткрыл один глаз для наблюдения за барышней.
Юлия сидела на ложе, поджав под себя ноги, и смотрела вовсе не на меня, а на стену, за которой как раз кто-то вроде Раиса заревел жадно и страстно как брачующийся медведь. Девушка закусила губу и потеребила задумчиво подбородок, потом взглянула на меня и, найдя своего господина безвредным по случаю демонстрировавшегося сна, тихонько слезла на пол и на цыпочках направилась к двери.
Я, в предвкушении ухмыльнувшись про себя, дождался, когда беглянка приблизится к самой двери, и с несколько глумливой укоризной поинтересовался:
— И куда это мы направились?
Юлия, вздрогнув всем телом, судорожно охнула, медленно обернулась и посмотрела совершенно затравленно как белая девственница на компанию пьяных негров.
— А ну-ка, поди сюда, — убедительно позвал я её.
Девушка шумно вздохнула, понурилась и очень медленно вернулась к ложу. Я цапнул её за руку и, дёрнув хоть и с осторожностью, но решительно, повалил скромницу рядом. Её лицо оказалось совсем близко. Я с некоторым трепетом посмотрел в показавшиеся огромными глаза, совсем шальные, блестевшие яркими искрами, и быстро чмокнул Юлию в сладкие губы. Она дёрнулась удирать, но я прижал локтём ей плечо, зафиксировал в ладонях неподобающе вёрткую голову и приложился уже без сокрытия стремительно охватывавшей страсти.
Губы Юлии были напряжёнными и никак не хотели податливо раскрыться. Девушка негодующе замычала и забилась с неожиданной силой. Я на всякий случай выпустил её. Она тут же принялась непочтительно отплёвываться и вытирать рот тыльной стороной ладошки. Такое неуважение меня с одной стороны оскорбило, а с другой ещё более взбодрило. Я лапнул негодницу за бедро, одновременно пристраиваясь так, чтобы не получить пинка, и стал освобождать девушку от нелепой простынки.
— Ну, малыш… ну… погоди… — уговаривал я недотрогу, пытаясь извлечь из её крепко сжатых пальцев край постылой обёртки, мешавшей развернуться во всю свою эротическую прыть.
В дверь кто-то заскрёбся.
— Чего надо?! — гневно заорал я с громкостью, неожиданной даже для себя.
За дверью стихло, послышались торопливые шаги.
Юлия от моего крика сомлела, пальцы её ослабли; я единым порывом вырвал простыню и, не мешкая, сдёрнул её до возможного конца.
Возможный конец располагался между накрепко сжатых ног, где как раз не на шутку и застрял другой край байковой помехи. Живот барышни был напряжён, вырисовываясь красивой чашею, юные груди поднимались остроконечными холмиками, увенчанными алыми припухлыми шишечками.
Юлия заворочалась, пытаясь отстраниться от моего горящего взора; от этого бёдра скромницы на миг утратили потребную хваткость, и я, дёрнув резко, наконец-то полностью овладел простынкой и тут же предусмотрительно засунул её поглубже под ложе, чтоб неповадно было прикрываться.
Юлия поначалу замерла, словно в ступоре, потом с некоторой замедленностью, глядя на меня неотрывно и словно бы с некоторой придурковатостью, прикрылась классическим образом, то есть одну руку приспособила внизу живота, а другой накрыла грудки. Свернуться в труднорасцепляемый клубок она не додумалась.
