Римский сад полностью

— Тебе больно, дорогая? — Франческа наконец смогла взять в руки это маленькое запястье. — Где болит? Расскажи маме, — она дрожала, удары сердца отзывались во всем теле. — Где болит, милая? — она была вне себя и не могла перестать дрожать (матери не дрожат).

Затем что-то изменилось в глазах Анджелы. Какими бы холодными они ни были, их наполнила безграничная печаль. Но ни следа слез.

— Мама, — сказала она, — мне немножко больно. Ничего страшного, — и ее взгляд не изменился. — Прости, мама.

Франческа обняла ее, не слушая обвинений, которые мысленно обрушила на себя саму. Она обняла Анджелу вместе с Эммой, которая теперь удобно устроилась на руках матери, прижавшись к сестре.

— Мои любимые, — она поцеловала их обеих. — Простите, простите, пожалуйста, мои дорогие.

Со стороны они выглядели живым воплощением любви.

Будто икона.

Франческа провела остаток дня, наблюдая, как Эмма с Анджелой играют, смеются, едят, смотрят мультфильмы как ни в чем не бывало. Но она знала, что произошло. И они тоже знали, эти две маленькие, уверенные в себе девочки. Запомнят ли они это на всю жизнь? Какие последствия будет иметь этот ужасный случай в будущем? Что она, мать, сделала с ними?

Ближе к вечеру, когда вот-вот должен был вернуться Массимо (жестокая, ты стала жестокой матерью, вот кем ты стала, муж никогда бы ее не простил), Анджела подошла к матери, которая неподвижно сидела на диване, с прямой спиной, и смотрела в пустоту. Девочка положила руку ей на колено: след на ее запястье исчез.

— Мама, — с внезапной серьезностью сказала она. — Давай не будем ничего говорить папе, хорошо?

Франческа взглянула на нее. Маленькая, маленькая взрослая девочка. Ее глаза затопили слезы. Она не смогла их сдержать. Обхватила голову руками и заплакала.

— Ш-ш-ш, мама, — Анджела положила руку ей на голову, погладила. — Мама, не волнуйся, больше не болит.

Когда обе девочки заснули, Массимо еще не вернулся. Франческа взяла телефон, собираясь позвонить ему сейчас, пока была одна, рассказать, что происходит, рассказать всю правду, попросить о помощи. Она набралась храбрости. Позвонила. Гудки, потом голос Массимо, счастливый-счастливый-счастливый, сказал, что это его автоответчик. В ломе было очень темно. Франческа оставила мужу голосовое сообщение: «Перезвони мне, как только сможешь. Это срочно, — и добавила: — Пожалуйста». Она ждала его ответа в темноте, но он так и не перезвонил. Ен отчаянно нужно было услышать голос. Чей-нибудь голос. Кому можно позвонить?

Она позвонила отцу.

Папа. Она посмотрела на эту строчку на экране. Закрыла глаза. Сейчас я ему все расскажу. И он мне поможет. Он мой отец. Он мне поможет. Она почувствовала облегчение. Позвонила.

— Алло?

— Папа.

Ее отец, за шестьсот километров отсюда, ответил.

— Привет, котенок. Уже поздно. Что-то случилось? Вы в порядке?

— Привет, папа, — сказала Франческа, пытаясь не заплакать. — Да, мы в порядке. Но…

— Я сегодня отвез машину к механику, — сказал ее отец.

— Папа, я хотела тебе сказать… важную вещь… сегодня днем я работала, Анджела рисовала рядом со мной и…

— Помнишь синьору Макиавелли? Она упала и сломала бедро.

— Эмма проснулась, и мне пришлось пойти туда… — Тишина. Она собралась с силами. — Папа, я вернулась, и Анджела…

— Погода здесь хорошая.

— Папа, послушай, я хотела тебе сказать, я говорю тебе, что…

— А у тебя? Как там погода?

Франческа закрыла глаза.

— Здесь дождь, — сказала она. — Но он закончится. Пока, папа.

— Пока, котенок.

Итак, этой ночью, как и в любую другую ночь, в постели лежали муж и жена. И ни один из них не имел ни малейшего представления, о чем думает другой. Странно находиться так близко, когда теплые тела соприкасаются под простынями, и думать о вещах таких ужасных, что они едва не кричат из твоей головы. Массимо, если бы ты знал, что я сделала с твоей дочерью, если бы ты слышал, какие кошмарные мысли теснятся в моей голове, — он небрежно гладил ее по ноге, но о чем думал на самом деле? — если бы я могла слышать твои мысли. Он убрал руку с ее ноги, перевернул страницу книги — сможем ли мы когда-нибудь снова посмотреть друг другу в глаза? Или в ужасе отвернемся, вскочим на ноги и убежим? Подальше друг от друга, чтобы забыть о встрече с такими отвратительными людьми, как мы.

На следующее утро случившееся стало казаться очень далеким сном. Чем-то нереальным, что никогда не происходило. Анджела завтракала, смеялась и ничем не показывала, что она изменилась, или перенесла травму, или что боится своей матери.

Проснулся и муж, как обычно весело насвистывая, полный энергии и планов.