Римский сад полностью

— Я хотел спросить, нет ли у вас гаечного ключа. Раковина засорилась, сейчас воскресенье, и… Мастер из меня тот еще, но я жду гостей к ужину и хочу попытаться все починить.

Жду гостей или гостью, какую-то женщину? Против воли в голове Франчески вспыхнул четкий образ: Фабрицио и прекрасная незнакомка ужинают при свечах, а затем он целует эту незнакомку и… Перестань думать об этой чуши и отправь его восвояси, чтобы успеть поработать. В конце концов, ты же именно этого хочешь.

— Кажется, нет, — серьезно сказала она. И сразу решив, что это прозвучало грубо, добавила: — Но давайте проверим. На самом деле, посмотрите сами, я в таких вещах не очень разбираюсь.

Она подошла к шкафу, в котором Массимо хранил все, что, по его мнению, было полезно иметь под рукой, придвинула стремянку. И пока тянулась к коробке на верхней полке, вдруг осознала, как выглядит, и ей захотелось надеть что-нибудь менее детское, менее небрежное. Она чувствовала присутствие Фабрицио спиной. Покачнулась на ступеньке, цепляясь за чертову коробку, и чуть не упала. Он подхватил ее и мгновение сжимал в объятиях, надежных, крепких. А потом отпустил. Франческа обернулась, пылая от смущения.

— Думаю, лучше, если вы достанете его оттуда, — и она, показав на ящик с инструментами, слезла со стремянки. Они внезапно оказались лицом к лицу, очень близко — когда вернутся Массимо и девочки? — он поднял руки и одним движением снял ящик с верхней полки. Она посмотрела на него, улыбнулась, как бы говоря: «Ну вот видишь». Он засмеялся. Смеется, как смеются мужчины. Прекрати.

— Ищите, — сказала она и ускользнула на кухню, будто ее ждали там какие-то важные дела.

Механически переставляя посуду — да-да, пусть будет готовка, — она ждала, пока Фабрицио уйдет, ругая себя: что с тобой, Франческа? Ты похожа на маленькую девочку. Через несколько минут он заглянул с гаечным ключом в руке.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Оставаться дальше на кухне казалось слишком интимным. Некуда отступить. Она ждала, пока Фабрицио соберется уходить. Он посмотрел ей прямо в глаза и спросил:

— Можно мне кофе?

— Да.

И он остался. Франческа молола кофе, чувствуя присутствие Фабрицио всей спиной, и ей было неловко. Где вы все? А потом — раз! — и ощущение пропало. Ушел — она поняла — наверное, в гостиную, и подумала: вернись. И упрекнула себя: что ты такое говоришь, он должен уйти, ты должна работать. Фабрицио исчез, растворился, не издавал ни звука. Где он? Она подавила желание выглянуть в коридор поискать и стала ждать, пока закипит кофе, положив руки на край плиты, не отрывая взгляд от кофеварки. Кофе никак не закипал. Затем, наконец, начала вспухать пенка. Франческа наполнила чашки, поставила их на поднос вместе с сахарницей и чайными ложками, покрутила головой: куда же подевался гость? Она вышла в гостиную и испугалась: Фабрицио неподвижно замер на фоне окна черным силуэтом. Потом шагнул к ней и взял поднос.

— Позволите?

И они снова оказались очень близко друг от друга. Массимо, где ты?

— Сядем тут? — предложила Франческа и указала на диван, где на подушках до сих пор лежала брошенная книга.

Фабрицио поставил поднос на стол, и Франческа отметила, что записка Массимо все еще лежит там. Может, он тоже ее увидел. Выпей кофе и уходи.

«Нейшинал» продолжали петь, и в доме было тихо и уютно. Фабрицио сел на диван и тут же вскочил, с ненавистью глядя на подушку, едва ли не собираясь отвесить ей хорошего пинка, — комнату огласил пронзительный обиженный свист. Франческа прыснула против воли.

— Это утка моей дочери, — объяснила она, с улыбкой вытаскивая игрушку. — Не волнуйтесь, она в целости и сохранности.

Фабрицио рассмеялся. У него был теплый смех. Так мило. То, как он двигается, говорит, смеется. Мило. Даже завораживающе… Фабрицио аккуратно опустился на диван и подарил Франческе улыбку, искреннюю и светлую; взгляд у него был все еще меланхоличный, но такой глубокий. О чем ты думаешь? Отправь его восвояси, отправь его восвояси, и все. Диван был большим, но непонятно как они оказались рядом. А потом он сказал:

— У вас очень уютно.

Но Фабрицио не смотрел по сторонам, он смотрел на нее.

— Сахар? — спросила Франческа (Может, перейдем на «ты»? Что ты говоришь? Соберись).

— Да.