Кариока не выйдет на улицу, не приняв сначала душа. По самым реалистичным оценкам можно гарантировать, что взрослый кариока принимает душ 1000 раз в год — на других континентах на достижение подобного результата может уйти целая жизнь. Может показаться, что это слишком много, но это не так. Получается 2,73 раза в день, то есть меньше, чем приходилось на долю обычного тупинамба в былые времена. Но все равно эта цифра заслуживает уважения; и одной из причин неутомимого пристрастья кариок к водным процедурам является то, что от решения принять душ до самого душа им приходится снимать совсем немного одежды. Немалая часть населения все дни проводит в шортах или бермудах, даже на работе, ведь есть немало профессий, которые позволяют одеваться комфортно, не роняя при этом профессиональной чести, — кондукторы в автобусах, продавцы мороженого, торговцы арахисом, пожарные, звезды мыльных опер, гангстеры, спасатели на пляже, гиды, дети, жонглирующие на перекрестках, чтобы заработать немного мелочи, певцы на вечеринках, дизайнеры, фотографы, архитекторы, художники, корреспонденты зарубежных газет и даже серьезные бизнесмены, которым не нужно идти в центр или в банк. И писатели, включая и меня. Или Жоау Убальду Рибейру, снимающего бермуды, в которых он расхаживает по Леблону, только для того, чтобы надеть костюм для церемонии в Бразильской академии литературы.
Даже когда Рио битком набит туристами, под Новый год или во время карнавала, в толпе легко узнать кариоку. Это тот, кто не прячет своих ног. Туристы тоже одеты не по-зимнему, но на них либо белые рубашки, либо рубашки с рисунками в виде пальм, бермуды цвета хаки, черная обувь и белые носки, которые доходят им до середины голени. Кариока ни за что не наденет с бермудами ботинки или туфли и тем более не станет так натягивать носки. Обычно, честно говоря, носков на нем нет вообще. То же самое относится и к женщинам — во всем западном мире женщины-кариоки, должно быть, покупают меньше всего нейлоновых колготок и чулок. В Рио они не видят смысла их носить даже на самые официальные мероприятия — здесь почти всегда тепло, а солнце уже окрасило их ноги в тот цвет, который колготки стараются имитировать. Честно говоря, женщины-кариока и по макияжу особенно с ума не сходят — когда солнце светит так ярко, кому нужны тени и румяна?
Людей со стороны может шокировать крайне неформальный стиль поведения кариок — те не задумываясь войдут в обычный ресторан в том, в чем только что пришли с пляжа: купальник, никакой рубахи, в сандалиях или даже босиком, с солеными брызгами Атлантического океана на теле. Приезжего может удивить и то, что при появлении таких посетителей официант и глазом не моргнет, встречая их у дверей и вручая им меню, и совершенно обычным голосом спросит их, что они будут пить. То же относится и к женщинам в бикини. Они входят в ресторан, здороваются со своими нарядно одетыми друзьями, едят, расплачиваются, и никто и внимания не обращает, что они почти голые. Должно быть, не найдется другого метрополиса, где жители так спокойно относились бы к своему телу. Хореограф Розелла Терранова, итальянка по происхождению, но живущая в Рио, осознала это совсем недавно, когда проводила в Милане курс занятий, посвященный гармонии человека со своим телом. Она попросила нескольких студентов снять обувь и заметила, что часть из них смутились. «Как будто они впервые за несколько месяцев видят собственные ноги!» — сказала она мне. В Рио же Розелле приходилось проводить занятия с людьми, которых только очень условно можно было назвать одетыми, и
Конечно, так было не всегда, и даже кариокам приходилось бороться за освобождение от мертвого груза одежды, которую, не обращая внимания на температуру воздуха, навязывали им европейские традиции. В первой половине девятнадцатого века жители Рио одевались, как придворные в какой-то тропической оперетте. Если горожанину нужно было идти в императорский дворец поговорить с каким-нибудь представителем власти, ему приходилось надевать треуголку, приталенный сюртук, кружевные манжеты, бриджи с завязками под коленом, шелковые чулки и туфли с пряжками. Некоторым так и не удавалось попасть в здание — чувствуя, что вот-вот хлопнутся в обморок, они прыгали в фонтан Местре Валентин и — ш-ш-ш! — шипело раскаленное сукно, окунаясь в воду. Город был как из «Воспоминаний сержанта народного ополчения» (юмористический роман Мануэля Антонио де Альмейда, опубликованный в 1855-м) — кругом гренадеры, разодетые, как игрушечные солдатики, — или будто из ожившего старинного (1678 года) романа мадам де ла Файет «Принцесса ключей». Отправляясь в театр, женщины водружали на головы многоэтажные парики, а мужчины не могли обойтись без пудры на волосах. Аристократия жить не могла без своей чванливой манерности, даже в тропической парилке.
