Но критерии следует расширять и дальше. Если бы спросили меня, то в списке бы значились и нематериальные вещи, те, что невозможно потрогать руками, но которые при этом воплощают в себе дух города: речь кариок (слияние всех бразильских диалектов, где эхом отдается давнее знакомство с португальским, на каком говорят в Португалии, и французским), хорошее настроение (которое как будто ничто не может разрушить, даже регулярные кризисы, охватывающие город), невероятная изобретательность (многие века постоянной борьбы со всевозможными проблемами научили кариок приноравливаться к любой ситуации). Если такое заявление покажется несколько необычным для организаций, заведующих историческим наследием, я с удовольствием назову более конкретные вещи: закат солнца, когда смотришь на него с Арпоадора, старую гвардию школ самбы (мужчины и женщины за семьдесят, невероятно элегантные, которым руки нужно целовать постоянно, а не только во время карнавала) и напоенную солнцем атмосферу города, дарующую ему духовное и физическое здоровье (в ярком утреннем солнце Копакабаны и представить себе трудно кого-нибудь вроде тощих, будто нежить, типов в одежде из клепаной черной кожи, волосы дыбом, а в щеке — булавка).
И еще я внес бы в этот список все, что кариоки с удовольствием называют «плебейской кухней». Многие города по праву гордятся тем, что в их ресторанах представлена высокая кухня всех стран мира. Рио не заходит так далеко, хотя бразильский эквивалент путеводителей «Мишлен» — «Guia Quatro Rodas», регулярно называет три-четыре местных ресторана среди семи лучших в стране. Но по-настоящему неотразимой кухню делает ее добротная, дешевая, повседневная составляющая — такие блюда, как крок-месье парижских закусочных, тарелочки с мидиями и кальмарами в мадридских барах и нью-йоркские хот-доги с пышущих жаром тележек на Шестой авеню, где менеджеры и вице-директора стараются не закапать горчицей свои галстуки от Эрменгильдо Зенья, и даже гамбургеры П. Дж. Кларка — кухня высшего ранга.
Сильная сторона Рио — типичные блюда, что подают в наших барах, любого из них почти всегда хватало, чтобы накормить двух человек на целые сутки, и в их свете подозрительно смотрится количество голодающих в странах третьего мира. Когда я беру в руки меню одного из этих заведений, я чувствую себя ребенком, которого поставили на стул декламировать что-нибудь из Мачаду де Ассиша или Эсы де Кейроша: бычий хвост с кресс-салатом, козлятина с рисом и брокколи, ньокки с говяжьем фондю (в кипящем оливковом масле), свиное филе с каролингскими бобами и фарофой, сушеная говядина с кашей из маниоки, свиная ножка с сыром и ананасом, рубленая говядина с рисом, фарофой, бананом и жареным яйцом. Одни только названия блюд — настоящая ода холестерину, но кому нужно жить вечно? Не говоря уже о неизбежном шурраско Освальдо Араньи, изобретенном в двадцатых в «Космополита» в Лапа, где его до сих пор готовят лучше всего: восхитительный толстый стейк, покрытый чесноком, с рисом, фарофой и чипсами. Совет от настоящего знатока этих кулинарных изысков: если хотите по-настоящему насладиться обедом или ужином, ищите бар, перед которым припаркованы такси — таксисты прекрасно знают, где можно отлично поесть. Еще совет: не идите на поводу у глупых предрассудков. Самую лучшую печень в городе, например, готовят в баре на праса да Круж Вермелья.
Высшая точка «плебейской кухни» Рио — это аппетитные закуски, которые подают в барах: шарики из маниоки или соленой трески, пирожки с креветками и сыром, нарезанное тонкими ломтиками сушеное мясо с луком,
