Они голодали, глядя, как более приспособленные к войне соседи отбирают последнее. Их род таял с каждым годом. Осознав безвыходность положения, горные тролли были вынуждены искать союза с уже обосновавшимися неподалёку болотниками.
Несмотря на глубокую неприязнь, свирепость и многочисленность сородичей могли обеспечить хоть какую-то защиту от орд орков, чьи набеги становились все более частыми и дерзкими. Но этот вынужденный союз не решал главной проблемы — вечного голода. Прожорливость болотных сородичей по-прежнему оставляла горных троллей на грани выживания.
В те мрачные дни, когда надежда едва теплилась в сердцах троллей, в мир пришёл Тагрун. Первый год его жизни ничем не выделялся среди других детёнышей. Но на второй год, будто могучее древо, он начал стремительно расти, поражая соплеменников исполинскими размерами и кожей, твёрдой, как камень.
С каждым годом он всё больше возвышался над сородичами. К трём годам он уже перегнал в росте собственных родителей. А к десяти стал настоящим великаном — сорок метров от пят до макушки.
В день своего десятого рождения разум Тагруна озарился пониманием своей судьбы. Знание пришло само, из ниоткуда. Именно тогда в нём созрело решение — увести измученный народ на юго-восток, прочь от бесконечных войн и ненавистного соседства.
Исполин не знал, откуда пришла эта уверенность, и ничего не ведал о новых землях. Но внутренний голос твердил: это единственный путь.
Провести обессилевших беженцев через опасные земли казалось невозможным. За Гривэлем лежала воинственная Тагбабара — владения кентавров. Эти лесные обитатели, чьи границы постоянно терзали орки, вырубили значительную часть лесов, создавая открытые пространства для битв. Кентавры, измученные вечной стражей, не делали различий между врагом и любым, кто осмеливался приблизиться, предпочитая сначала осыпать стрелами.
А дальше лежали Сумрачный и Светлый эльфийские леса, где любая сломанная ветвь могла стать святотатством, а случайный путник рисковал навлечь на себя гнев древних духов и острые стрелы невидимых стражей.
Но оставаться означало верную гибель. Собрав вокруг себя немногочисленный, но решительный отряд, Тагрун возглавил поход. Его величественная фигура, излучавшая спокойную силу, ограждала соплеменников от отчаяния и усмиряла любые споры, вселяя слабую, но такую необходимую надежду.
Было, конечно, несколько орочьих налётов. Первая банда выскочила из-за скал, вопя и размахивая топорами. Орки были худые, измождённые. Их отчаянная попытка была криком голода.
Тагрун даже не замедлил шага. Его гигантская нога опустилась на ближайшего орка, как каменная глыба на букашку, и хруст костей прокатился по долине. Другие бросились на него, но Макут был непробиваем.
Его кулаки обрушивались на них, словно молоты, сминая доспехи и ломая хребты. Один попытался вскарабкаться ему на спину, но Тагрун лишь тряхнул ногой, и орк отлетел на несколько метров, шлёпнувшись о скалу. Яростный рёв исполина сотряс воздух, и оставшиеся в живых в ужасе разбежались.
Спустя несколько дней, когда отряд пробирался через узкое ущелье, на них обрушилась новая беда. На этот раз орков было больше, и вооружены они были куда лучше — в их рядах мерцали даже пара зачарованных клинков, источающих тусклое зелёное свечение.
Они атаковали организованно, пытаясь окружить троллей и запереть в каменной ловушке. Несколько стрел просвистели мимо — по счастливой случайности.
Тагрун в тот момент был немного позади, помогая отставшим тащить припасы и обессиленных сородичей. Будь он на месте, этот отряд вряд ли рискнул бы напасть. Орки выглядели сытыми и сильными — лишний риск был не к чему.
Как только впереди раздались крики и лязг оружия, Тагрун огромными шагами ринулся к голове колонны. Он поспел как раз в тот миг, когда орочий вожак в прочной кожаной броне, орудуя тяжёлым топором, пытался прорваться к центру отряда.
Топор со звоном ударил по ноге Макута. Лезвие попыталось вонзиться, но отскочило, не сумев пробить даже верхний слой его кожи, что была твёрже драконьей чешуи.
В ответ Тагрун схватил зеленокожего за пояс и швырнул его в напирающих сзади сородичей, сбив с ног сразу десяток. Другие орки цеплялись за ноги гиганта, но он отряхивался от них, как от назойливых мошек, и продолжал крушить их могучими ударами. Орочьи клинки не могли причинить ему ни малейшего вреда.
После непродолжительной, но ожесточенной схватки, ущелье было устелено телами поверженных врагов.
Воздух прорезал звук рогов. Из-за поворота вышел новый отряд — не меньше пяти сотен хорошо вооружённых и привыкшим к битвам орков. Во главе шёл предводитель, могучий зелёнокожий исполин, превосходивший размерами любого тролля — кроме Тагруна.
Он сразу ринулся на Макута. Размерами и силой уступая, орк был куда ловчее и опытнее в бою. Тагруну пришлось одновременно драться с ним и прикрывать измождённых сородичей от основной орды.
