Вскоре Тагрун проявил и мудрость, что простиралась дальше простой силы. Он сумел установить контакт с тёмными эльфами, обитавшими в глубине лесов, граничащих с их новым домом. К удивлению многих, мрачные лесные жители, обычно сторонившиеся чужаков, вступили в переговоры с гигантом.
Когда Макут покинул их сумрачные владения, король тёмных эльфов, оставшись один среди вековых деревьев, позволил себе лёгкую, невесёлую улыбку. В глубине его сознания мерцали картины грядущего, и судьба троллей, как он видел, уже была предопределена самим их дерзким переходом. Эта участь не зависела от его воли — она была предначертана.
Ощущение неотвратимости надвигающихся перемен витало в воздухе. И всё же в хитросплетениях времён он разглядел и собственную выгоду: этот грубый народ мог стать барьером, что убережёт его владения от огня войны.
Целый спектр чувств — от смутного сострадания до холодного расчёта — побудил его поделиться с ними древними знаниями земледелия. Трудно было сказать, какая из этих эмоций преобладала, но именно этот сплав предвидения и прагматизма заставил короля тёмных эльфов протянуть руку помощи гигантским пришельцам.
Их лес, который эльфы тени с почтением величали Слышащим (а за пределами их владений известный как Эльдоракс), отражал их свободолюбивую суть. Тёмнолистые фирнолисы, багряные дубы, исполинские тисы и тёмная ольха росли на почтительном расстоянии друг от друга, будто даже деревья не желали теснить соседей. Пространство между ними было залито мягким светом, пробивающимся сквозь редкие кроны, и напоено ароматом лесных трав.
Кожа тёмных эльфов отливала оттенками ночи — от глубокого иссиня-чёрного до бархатисто-фиолетового, а длинные волосы струились подобно теням, часто скрывая заострённые уши. Глаза, большие и миндалевидные, светились в полумраке мягким серебристым или золотым свечением, выдавая вековой опыт и острое зрение. Одетые в одежду из тончайших, словно паутина, тканей и искусно выделанных кож, они двигались бесшумно и грациозно. Они были хранителями древних секретов почвы, мастерами травничества и тонких ремёсел.
Внутренне тёмные эльфы также разительно отличались от своих светлых сородичей. Они ставили свободу выше всего, их общество было менее иерархичным и более открытым. Эта независимость духа делала их на удивление простыми в общении, несмотря на загадочный внешний вид.
Напротив, светлые эльфы, казалось, были сотканы из высокомерия. С рождения они скованы цепями строгих законов и слепо подчинялись королевскому дому, считая это единственным порядком вещей. Принадлежность к древним аристократическим родам породила в них глубинную гордыню, что сочилась из каждого жеста и надменного взгляда. Они едва удостаивали вниманием "низшие" расы — к коим, без сомнений, относили и грубых троллей, видя в них лишь помеху, — и скрытных тёмных эльфов, которых презирали и не упоминали без нужды.
Их лес, Эльдория, разительно контрастировал со свободным Эльдораксом. Чем ближе к столице, тем гуще сплетались ветви сребролистых этеронов и светлых эвкалиптов, образуя непроходимые заросли. Среди них виднелись стройные серебряные клёны, чьи листья мерцали на свету, как чешуя диковинных рыб, и изящные лунные ивы, чьи ветви нежно колыхались в ночи. Все деревья теснились к подножиям величественных меллиорнов, чьи кроны ловили каждый луч света, создавая ощущение полной оторванности от мира.
Случайному путнику проникнуть вглубь их владений было немыслимо. Неудивительно, что даже внушительные размеры Тагруна и его очевидные мирные намерения не смогли поколебать их надменности. Гордые лесные жители даже не снизошли до переговоров, попросту не выйдя из чащи. Их демонстративное молчание ясно дало понять троллям, что помощи или хотя бы доброжелательного отношения от них ждать не стоит.
Эта холодность лишь укрепила союз переселенцев с неожиданными союзниками — тёмными эльфами, чьи скрытые мотивы пока оставались загадкой, но чья готовность к диалогу и помощи была очевидна на фоне надменного молчания светлых сородичей.
Первым шагом сотрудничества тёмных эльфов и троллей стало земледелие. Лесные жители решили обучить неуклюжих великанов этой премудрости, дабы те разнообразили рацион и перестали тревожить их леса в погоне за дичью.
Обучение земледелию оказалось поистине комичным зрелищем. В воздухе витала лёгкая нервозность. Хмурые тролли-мужчины, привыкшие к охоте, с недоумением разглядывали крошечные семена. Изящные тёмные эльфы старались держаться на почтительном расстоянии от их громадных кулаков.
— И вот это вот… кормить нас будет? — проворчал Громняр. Здоровенный тролль с кулаками размером с эльфийскую голову недоверчиво вертел в пальцах крохотное зёрнышко.
— Именно так, Громняр, — терпеливо ответил Листван. Он старался сохранять спокойствие, говоря достаточно громко, но не приближаясь слишком близко к его пасти. — Если ты посадишь его в землю, польёшь водой и согреешь солнцем, оно пустит ростки. Вырастет и даст много плодов. Они накормят тебя и твоих сородичей.
