Великан топтал и крушил кулаками всех, кто приближался. Кроме предводителя. Тот уворачивался от каждого удара, от каждого топота ногой. Но и его ятаган не мог пробить каменную кожу тролля. Так они и кружились в бессильной ярости.
Вожак поймал момент, когда Тагрун, прекратил попытки достать его и отвлёкся на орду. С невероятной скоростью он взобрался на скалу и прыгнул вниз, вложив все силы в удар мечом, направленным остриём в ступню гиганта. Невероятно прочная кожа на этот раз поддалась. Клинок глубоко вошёл в плоть.
Тагрун взревел от боли и ярости и с неистовой силой ударил ногой о камни ущелья. Скала обратилась в пыль, а предводитель, не успевший спрыгнуть, оказался зажат между ногой и камнем.
— Торак! Торак! — завопили орки, увидев кровь на лице своего вожака. Они бросились в самоубийственную атаку, пытаясь оттеснить Тагруна и не дать ему добить вождя.
Удивительно, но Торак выжил после такого удара. И похоже получил не слишком сильные повреждения. Это было невероятно, ведь даже камни раскололись от удара Тагруна, но орк стоял на обеих ногах, лишь слегка пошатываясь от удара.
Яростный натиск ордов заставил великана отступить. Слишком безумны были их атаки.
Торак нахмурился, наблюдая за тем, как его воины постепенно таят и затрубил в висящий на поясе рог, призывая к отступлению. Орда организованно отхлынула, исчезнув за поворотом так же внезапно, как и появилась.
В ущелье остались груды тел нападавших… и несколько тел троллей. Не всех успел прикрыть Тагрун, часть орков прорвалась. Хоть тролли были крупнее и сильнее, они хуже умели воевать, были безоружны и истощены. Около двух десятков переселенцев полегло под орочьими топорами и мечами. Но и самих орков пало более двух сотен.
Тагрун помог выжившим, взял на руки раненых и, прихрамывая, повёл их дальше. Путь предстоял ещё долгий.
Увидев незваных гостей, приближающихся к лесам Тагбабары, кентавры отступили вглубь чащи, предпочитая издалека оценить угрозу. Их насторожили не только исполинские размеры гиганта, возглавлявшего шествие, но и обилие котомок, кульков и прочей поклажи в руках у путников. Это говорило не о военном набеге, а скорее о переселении.
Осторожные кентавры, измученные постоянными орочьими набегами, обычно не церемонились с незнакомцами у своих границ. Их луки всегда были наготове, а стрелы летели быстрее вопросов.
Однако вид сорокаметрового гиганта, спокойно ведущего за собой группу хоть и меньших, но всё равно внушительных троллей, заставил их проявить невиданную доселе осмотрительность. Они предпочли раствориться в тенях деревьев и наблюдать, нежели вступать в бой с существом, чьи намерения оставались загадкой. Тролли спокойно прошли.
Поход тянулся мучительно долго. Растянувшаяся колонна едва волочила ноги. Силы были на исходе. Но все же в лесах удавалось поохотиться и наесться. Местные обитатели не чинили препятствий, просто делая вид, что не замечают пришельцев. Казалось, сама природа расступалась перед величием Макута, а всё живое предпочитало не привлекать его гнева.
И наконец, после месяца изнурительного пути, Тагрун привёл свой народ к землям, что ныне зовутся Резегешем. Эти плодородные долины, зажатые с обеих сторон лесами, встречали тёплым климатом и коврами невысокой растительности.
Воздух здесь был густым и тёплым, напоённым сладковатым ароматом цветущих кустарников и терпким запахом прогретой солнцем земли. По утрам над долиной стелился лёгкий туман, а в полдень в высокой траве неумолчно стрекотали цикады, их звенящий хор заглушал даже грубые голоса троллей. Вечерами, когда солнце окрашивало горизонт в багрянец, с опушки доносилось уханье сов и убаюкивающий шелест листвы.
Там, на новых просторах, тролли обрели приют и начали возводить свои жилища, полагаясь прежде всего на охоту как основной источник пропитания.
Вскоре охота в Резегеше приобрела чёткий порядок. Опытные следопыты выслеживали стада оленей и кабанов в окрестных лесах, и охотничьи группы уходили за добычей на несколько дней. Возвращались они с богатой добычей, которую женщины разделывали, вялили на солнце и жарили на больших кострах. Со временем, благодаря новым знаниям и потребностям, стали появляться и первые ремесла.
Из крепких костей убитых животных тролли научились делать простые, но надёжные орудия труда, а также грубоватые украшения. Шкуры шли на пошив прочной одежды и вместительных мешков для припасов.
Одним из первых великих деяний Тагруна на новом месте стало обретение источника чистой воды. Племя поначалу селилось у небольшого ручья, но он часто пересыхал.
Тагрун, видя, как соплеменники мучаются от жажды, несколько дней бродил по окрестностям. Однажды он остановился у подножия скалы, прислушиваясь к едва слышному журчанию. Без колебаний гигант несколькими мощными ударами каменных кулаков разбил скалу, и из расселины хлынул чистый, прохладный поток, быстро превратившийся в полноводный ручей.
Этот источник с тех пор утолял жажду всего племени круглый год и стал одним из священных мест Резегеша.
