Волшебник, одетый в безупречную синюю мантию. И рядом — огромных размеров дракон. Существо изо льда и зимнего неба, с прозрачно-голубой чешуёй, крыльями, сотканными из инея, и глазами, горящими холодным синим пламенем.
Этот был сама зима, обретшая плоть. К счастью, он пока просто лежал, не двигаясь. Но завидев приближающегося волшебника, ледяной дракон поднялся. Так он выглядел ещё более устрашающим.
И тогда Визарезар увидел её. Чашу. Ту самую, что должна была стать его ценой свободы. Она была в руках мага — идеально гладкая, вырезанная из первозданного льда, покрытая инеем и морозными узорами.
Противников было двое. Невероятно сильных и опасных. Вряд ли они так просто сдадутся. Уверенность в своих новых силах вдруг исчезла. Но отступать было нельзя.
План был прост: выбить чашу у мага, попытаться обездвижить ледяного дракона и бежать. Пока они не опомнились.
Визарезар широко разинул пасть — и выпустил сконцентрированный поток пламени, того самого, что подарил ему незнакомец.
И в тот же миг что-то произошло.
Небеса над ним разверзлись. Гигантский столб огня, словно кара богов, обрушился на ледяного дракона, пригвождая его к земле и плавя саму суть древнего стража.
Его когти сомкнулись на ледяной чаше — и он рванул вверх, в небо, оставляя за собой лишь пепел и удивление.
Чаша вырвалась из его ослабевшей руки, и Малрис почувствовал, как последние капли магии покидают его тело. Прошло слишком мало времени после изгнания — силы ещё не вернулись. Единственное, на что хватило энергии — вернуть себе зрение. Он судорожно протёр глаза, и мир вернулся к нему — но какой мир!
Маг ошалело оглядывался по сторонам. В небе, разрывая свинцовую пелену северного неба, парил дракон. Но не просто красный — его тело было сплетено из живого, яростного пламени. Алые языки огня отрывались от него и падали вниз, растапливая вековые льды и обращая снега в пар. Воздух дрожал от жара, и Малрис почувствовал, как обжигает кожу даже на расстоянии.
Тут в сознание мага вернулись звуки. Вернее, один-единственный звук, заглушивший всё на свете. Рёв. Не ярости, не силы — а чистой, бездонной боли.
Невероятный столб пламени бил в Заргулона, придавливая его к земле. Ледяной дракон извивался, пытаясь сопротивляться, но сила огня была чудовищной. Он не просто обжигал — он растворял саму ледяную суть Заргулона. Чешуя таяла и стекала на землю мутными водяными потоками.
Малрис чувствовал, как из старого дракона уходит жизнь — испаряется в раскалённом воздухе. В бессильной ярости он до крови прокусил собственную руку, но сделать ничего не мог. Только смотреть. Смотреть, как умирает тот, кто стал ему почти другом.
И как в небе красный дракон-пламя уже схватил задними лапами Чашу Чистого Льда и рванул прочь, оставляя за собой дымный шлейф.
Маг провожал грустным взглядом украденный артефакт — и вдруг почувствовал нечто. Не звук, не образ — смутный, отчаянный импульс, исходящий от Чаши. Она пыталась ему что-то сказать.
Невообразимый холод исходил от артефакта, пронизывая когти Визарезара до костей. Даже бушующее внутри пламя не могло согреть его — Чаша явно не желала покидать своего хозяина.
Но дело было сделано. Шисса спасена.
Непонятный столб пламени, обрушившийся с небес, очень помог. Даже наделённый силами Кубка, Визарезар сомневался, что смог бы одолеть ледяного дракона в честном бою. Тот был исполином, настоящим воплощением зимы — втрое больше его самого, и один его вид леденил душу.
Пламя, льющееся с небес, всё ещё било в Заргулона, не ослабевая. Маг внизу бездействовал, и холод в лапах понемногу отступал. Видимо, чем дальше от хозяина, тем слабее была связь Чаши с ним. Это радовало — теперь лапы не так сильно коченели.
Но радовался он рано.
Сначала он полностью перестал чувствовать ледяное присутствие Чаши в лапах. Он наклонил голову, проверяя, не уронил ли её — нет, она была на месте.
А потом всё изменилось за секунды.
Над ледяным драконом сгустилась чёрная, неестественная туча, невообразимых размеров. Она впитывала в себя пламя, как губка, и обрушила на Заргулона лавину снега, даруя ему передышку.
Одновременно глаза мага внизу вспыхнули ослепительно-белым светом — в них читалась вся чистота и неумолимость зимы. Он запел на незнакомом языке, и его голос прокатился волной по Северу.
Из его рук вырвалась волна концентрированного холода — не просто снег, а сжатая до тверди алмаза зима. Она летела прямо на Визарезара.
Красный дракон инстинктивно зажмурился, готовясь к удару… но ничего не произошло. Только внизу что-то жалобно хрустнуло, словно ломался лёд.
