Арх не мог сказать, что полюбил эту женщину именно как жену. Эталоном красоты, женственности и чувств для него навсегда осталась Росшахса. Нет, он скорее прикипел к Роане всей душой потому, что больше было не к кому. Он хотел бы, чтобы ее дочь была жива. В таком случае он мог бы дорастить ее передать ей все хозяйство. А так… он остался совершенно один, никому не нужный и абсолютно бесполезный.
Арх снял с шеи цепочку с амулетом и долго сидел, глядя на него, погруженный в свои нелегкие мысли. А после одним движением приложил амулет к ошейнику в нужном месте, дожидаясь, пока щелкнет магический замок, и он станет свободным. Долгие мгновения не происходило ничего, а после раздался судьбоносный щелчок. Вот и все. Последний рубеж преодолен. Наг снял ошейник и с ненавистью забросил его в угол. Он сидел в темноте, таращась светящимися глазами туда, куда выбросил символ своего рабства. Подумав, Арх зашвырнул в тот же угол и амулет. Теперь они ему не нужны… Разве что он поймает воришку и шутки ради напялит на него эту дрянь. Смешно будет посмотреть на наглеца, полезшего в дом к нагу.
Мысли скакнули к наболевшему. Почему Роана завещала дом ему? И законно ли это вообще — завещать свой дом рабу? Спросить было уже не у кого, но судя по тому, что чиновники оставили целый ворох каких-то бумаг, наверняка все было законно. Он не умел читать и не знал, что именно подписывает, черкнув какую-то закорючку там, где ткнул толстый палец одного из чиновников. Он не знал, не подписал ли он что-то смертельное для себя. И даже не мог узнать, поскольку спросить было не у кого. Большинство селян неграмотные, да и зачем им эта грамота? А тащиться в город и платить деньги писарю, чтоб он прочитал эти документы… какой в этом смысл? Можно подумать, наги понимают мудреный канцелярский язык чиновников и писцов.
Архшаас просидел под холодной печью почти до рассвета, в потом инстинкт и что-то древнее погнало его на чердак ловить мышей. В погребе и в хлеве мышей он уже вывел, но на чердак его Роана не пускала. Боги ее знают, почему. Или из-за вещей мужа и дочери, или из-за чего-то еще. Да и сам он не шибко рвался нарушать приказы, не желая быть задушенным. Теперь же можно было залезть туда и вдоволь шугнуть распоясавшихся мышей, нашедших себе убежище под деревянными балками потолка.
Арх с трудом протиснулся в узкую чердачную дверь и чихнул от пыли, потревоженной здесь впервые за несколько месяцев. Роана не заходила сюда очень давно… Он протиснулся в проход и оказался в небольшом пространстве с крошечным окошком. На полу стояли припорошенные пылью сундуки без замков. Открыв один из них, Арх увидел аккуратно сложенные мужские рубашки, штаны и теплые вязанные из шерсти свитера. Ему стало дико обидно за то, что Роана не успела связать свитер ему. Вот тому ублюдку, который ее никогда не ценил, успела, а ему нет. А ведь она собирала козью шерсть и даже придумывала сделать ему чехол на хвост, чтобы зимой не мерз. Сомнительно, что такой чехол вообще помог бы, но все же…
В другом сундуке лежали детские вещи. Крохотные рубашечки без пуговиц, маленькие туфельки, ленточки, какие-то детские бусины, разбросанные по вещам. Отдельно были сложены тонкие летние и более теплые весенние платьица веселых расцветок. Роана любила свою дочь, раз хранила ее вещи. О любви и желании сохранить память свидетельствовали и веточки пахучих трав, призванные защитить одежду от жучков-вредителей.
Именно здесь, на пыльном чердаке, Арх впервые пустил слезу. Сначала скупую мужскую, а после уже не стесняясь заплакал. Мыши никому не расскажут, что грозный охотник убивается по простому человеку. Мыши подождут. Дав волю слезам, он наконец решил таки поймать хоть парочку для пропитания и полез в дальний закуток, где отчетливо слышалось шуршание. Схватил рукой дрожащий комочек… и натолкнулся пальцами на что-то колючее за ним. Решив узнать, что там спрятано, наг вывернулся и поддел нечто кончиком хвоста. Погремушка защелкала, перепугав оставшихся в живых мышей. Сунув добычу в рот и довольно зачавкав, он поднес ближе к окну непонятный предмет, оказавшийся темным мотком волос или подобной мерзости, напичканным иголками и булавками. Такие же иголки были у Роаны, только она шила ими рубашки и свои платья, а не закидывала их в чердачный угол. Наг мог бы поклясться, что все иголки он еще вчера видел на своих местах. В доме кроме них двоих никого не было. Никто чужой не мог подбросить эту мерзость… до его появления. Толстый слой пыли на комке подсказывал ему, что эта дрянь лежала здесь долгие годы…
Арх принюхался и снова чихнул. От комка фонило магией. Наги не разбираются в магии и не умеют колдовать, но чуют ее прекрасно. Привыкшие выживать в такой местности, где постоянно высокий магический фон, они отлично улавливали малейшие изменения эманаций и предпочитали не соваться в совсем уж опасные места.
