Убаюкиваемый мелодией, звонким и в то же время глухим голосом, Тераи сам не заметил, как предался меланхолии. Как-то вечером на Ируандике – сейчас ему казалось, что с тех пор прошла целая вечность, – Стелла тоже пела эту песню, правда, там говорилось о железной дороге. У него, Тераи Лапрада, деньги были – куча денег, – но, как и бродяга из песни, он не знал, куда ему податься, теперь, когда Лаэле была мертва, а Эльдорадо могло в любую минуту превратиться в сущий ад.
Джейн Партридж продолжала распевать перед своими наивными и суровыми слушателями старые песни первооткрывателей одного из континентов другой планеты, которую многие из присутствовавших в зале никогда не видели. Тераи узнал почти все песни, пусть теперь, в двадцать третьем веке, они и звучали иначе. Чаще всего изменения были совсем незначительными, но иногда от прежнего варианта оставался только мотив, а то и один лишь ритм. Если мисс Партридж изменила их не сама – это представлялось вполне возможным, – то она точно обладала как минимум поэтическим чутьем и прекрасным пониманием музыки. Внезапно Тераи захотелось с ней познакомиться. Песенный номер подходил к концу. Он жестом подозвал к себе официанта:
– Могу ли я встретиться тет-а-тет с девушкой, которая сейчас на сцене?
Официант многозначительно ухмыльнулся:
– Это будет не так-то просто, месье. Возьмите лучше Перл Саншайн.
– Стриптизершу? Ну уж нет!
– Месье не нравятся блондинки? Как месье будет угодно. Сейчас я провожу вас в приватную гостиную, а потом пойду и спрошу. Но до сих пор мисс Партридж всегда отвечала на подобные приглашения отказом.
– Вот как? Тогда скажите ей, что сюда я добирался на шлюпе «Джон Тля», а затем на поезде «Ред Булл». Если уж
Тераи опустился в мягкое кресло. Вошел Тейлор:
– Рисковый вы парень, Лапрад.
– Вы это о чем?
– Она работает на Большеротого Стивена.
– Неужели? И кто этот джентльмен?
Тейлор чувствовал себя явно не в своей тарелке.
– Тут, в Нью-Шеффилде, под ним все увеселительные заведения. Бандит, одним словом. Строит из себя крутого парня.
– Это его любовница?
– Нет, не думаю. Большеротый Стивен западает, скорее, на пышногрудых блондинок. Но он не любит, когда подкатывают к его работникам, которых, поговаривают, держит в черном теле.
– Да плевать я на него хотел, старина! Мне всего-то и надо, что перекинуться парой слов с этой девушкой. Завтра, максимум послезавтра я отсюда отчалю.
– Что ж… Так или иначе, я вас предупредил.
– Вы что, боитесь его, этого Стивена?
– Я-то? Да я и не таких перемалывал. Просто не хотелось бы мараться понапрасну. Я хватаюсь за револьвер только тогда, когда ничего другого не остается.
– Не волнуйтесь, все будет в порядке… Но ступайте, вот и она!
Джейн Партридж, переоблачившаяся в черное платье, нерешительно застыла в дверях.
– Вы хотели меня видеть?
В глазах ее стоял страх.
– Входите, присаживайтесь. И чтобы вы почувствовали себя более непринужденно, позвольте мне заверить вас, что я не имею в отношении вас никаких дурных намерений, что мне понравился ваш песенный номер и что я всего лишь хочу задать вам несколько вопросов.
Ее изящные черты лица, казалось, еще более напряглись.
– А, так вы из полиции?
Тераи рассмеялся:
– Нет-нет, уверяю вас! Я хотел всего-навсего сделать вам комплимент – у вас настоящий талант к адаптации этих старых земных песен. Вы ведь и сами с Земли, не так ли?
– Да, из Филадельфии.
– И вам сейчас… года двадцать два, двадцать три?
– Двадцать четыре. А что?
– А то, что у вас тот же репертуар, какой был у одной моей подруги, – она тоже с Земли, из Северной Америки, и ей тоже двадцать четыре года. Вот я и спросил себя: а не могли вы заниматься фольклором в одном и том же студенческом кружке, к примеру в Чикаго?
Джейн Партридж густо покраснела.
– Возможно, – пробормотала она наконец. – Только прошу вас, никому не говорите! Мой патрон считает, что я сама сочиняю эти песни! Они, знаете ли, нравятся публике, и потому мне платят чуть больше, чем всем остальным, а это позволяет мне чувствовать себя чуть более свободно!
– Так это правда, что Стивен, как поговаривают, держит вас в черном теле?
Она прикусила губу:
– И да и нет. Он не пытается извлечь из этого выгоду в том смысле… в каком вы могли бы подумать. Но у меня семилетний контракт, и истекает он лишь через шесть лет.
– Хороший контракт?
– На кров и еду хватает, но и только.
– Зачем же вы его подписали?
– До чего вы любопытны!.. Впрочем, я вам отвечу: чтобы не умереть с голоду. Я прилетела сюда туристкой в составе студенческой группы – тур оплачивало правительство, – а потом опоздала на звездолет и зависла тут без единого цента в кармане. Вы ведь знаете, какие нравы здесь, на Англии?
– Да, это суровая планета для тех, у кого нет денег. Родные-то у вас есть?
– Нет, я сирота. Занялась поисками работы и нашла это место. Выбор был невелик: или это, или панель. Правда, в какой-то момент я даже испугалась, что придется работать и здесь, и на панели.
– И организаторы тура вас не искали?
