– Да так, ни шатко ни валко. Каким добрым ветром вас занесло к нам после стольких лет?
– Понадобилось кое-что прикупить.
– Шахтное оборудование?
– Хм… Где бы нам поговорить спокойно?
– В моем кабинете. Пойдемте.
Тейлор направился к двери в другом конце бара, кивком головы предложив Тераи следовать за ним. Глухая комната была весьма уютной.
– С чего это вы подняли такой шум? На вас это не похоже, или вы сильно изменились. Скотч? Здесь у меня родной, не волнуйтесь.
– С удовольствием. Да, я изменился, Джейк. Постарел. Мне нужно было вас увидеть, а я не знал нового пароля.
– Я чем-нибудь могу вам помочь?
– Думаю, да.
– Старина Джейк всегда платит долги. Особенно такие, как этот. Рассказывайте.
Тераи жестом отмахнулся от этого напоминания о прошлом. Одиннадцать лет назад благодаря его показаниям Тейлору удалось выпутаться из грязной истории – все это подстроил главарь конкурирующей банды. Тераи не испугался угроз и выступил на суде. После вынесения оправдательного приговора все завершилось десятиминутным сведением счетов, результатом стали семь трупов.
– Так вот, мне нужен не слишком щепетильный, но достаточно храбрый капитан, который сможет переправить на Эльдорадо оружие.
Тейлор присвистнул:
– Черт возьми! Похоже, здесь не обошлось без ММБ.
– Так и есть.
– Я и сам бы с радостью помог утереть им нос. Но у них свои патрульные крейсера, и если вашего человека схватят… Доставка оружия на планету типа Б… Это попахивает виселицей или как минимум промывкой мозга!
– У меня есть свой дозорный корабль, я сам буду его сопровождать.
– Независимый капитан, не слишком щепетильный, но храбрый? Такого здесь можно, конечно, найти, но это обойдется недешево.
– Цена меня не волнует. Деньги у меня имеются.
– Столько, сколько нужно?
– Раз в десять больше, чем нужно!
– В таком случае я умолкаю. Лишних вопросов задавать не буду, ваши дела – это ваши дела, и, если вам вздумалось устроить там большую охоту на крупного зверя, меня это не касается. Так, давайте-ка прикинем… Ред Джонс? Нет, он сейчас у черта на куличках. Тед Ларкинс? Его лоханка недостаточно быстроходна. Казимир Круковский? По последним сведениям, его сцапали на Логало. Надеюсь, правда, это ложные слухи… Ага, Дом Фландри. Его «Молния» когда-то вполне оправдывала свое название, и я знаю, что он содержит ее в полном порядке. Он здесь не так давно, но, думаю, положиться на него можно.
– Француз?
– Да. Или, быть может, канадец. А есть разница?
– Да, в общем-то, нет. Когда я могу застать его тут?
Тейлор посмотрел на свои часы:
– Сейчас половина девятого. Он будет в баре около половины одиннадцатого. Можете подождать его, заодно и поужинаете. У нас сейчас неплохая эстрадная программа, уверен, что Фландри явится ее посмотреть. Разумеется, ужин и напитки – за счет заведения!
Тераи в который уже раз окинул сцену рассеянным взглядом. Вслед за стриптизершами, вызвавшими в зале настоящий переполох, выступили довольно-таки профессиональные жонглеры, которых, в свою очередь, сменили весьма посредственные эквилибристы. Но вот занавес снова закрылся, и появился конферансье.
– Дамы и господа… – Тераи улыбнулся. «Дамы и господа», в большинстве своем, таковыми отнюдь не являлись… – Теперь я имею честь вам представить нашего соловья, Джейн Партридж, любимицу астронавтов, шахтеров, торговцев – да всей Вселенной! Джейн, только что вернувшаяся из триумфального турне по Телону, Барре, Сульфуру и Бруншвигу, унесет вас в мир космических дорог и девственных планет! Встречайте – Джейн Партридж и ее «Песни о космосе»!
Конферансье исчез. Занавес раздвинулся, явив зрителям декорации астропорта, на фоне которого возвышались гротескные, самых необычных форм звездолеты. Появилась певица. Невидимое фортепьяно заиграло аккомпанемент.
Тераи вздрогнул. Он знал эту песню – ее пела ему Стелла! Вернее – нет, то была другая версия, пусть и на тот же мотив, да и слова были немного другими. Кто-то переделал старый текст, заменив «шлюп» на «звездолет», «Буффало» на «Нью-Шеффилд» и так далее.
«Вот же наглецы!» – подумал Тераи, усмехнувшись.
Голос был приятный, да и потом, неизвестные барды, сочинявшие фольклорные песни, зачастую всего-то и делали, что немного видоизменяли мотивы и слова более древних песен.
Зал взорвался аплодисментами, певица раскланялась и запела следующую песню. В резком свете прожектора она выглядела хрупкой, молодой, прелестной, с этими ее распущенными длинными черными волосами, ниспадающими на плотно облегающий костюм астронавта, служивший ей сценическим.
