Сейчас Воорт не может уйти. Мичум мертв, а Джилл Таун может оказаться единственной ниточкой. К тому же он уже пытался уйти, и это не помогло. Кроме того, несмотря ни на что, он не в силах справиться с мощным гормональным влечением. Он самец. Он создан, чтобы плодиться и размножаться. Уже несколько месяцев он не занимался сексом и переполнен неистовствующими гормонами. И он мужчина, а мужчины всегда отказывались от карьеры ради женщин, бросались ради них под колеса, следовали за ними безоглядно, как мотыльки, летящие летней ночью на огонь.
Не видя ее ног, Воорт знает, что они сильные и стройные и что во время бега сбоку на бедрах и на икрах сзади выступают сухожилия. По тому, как висит на ней рубашка, он знает, что живот у нее плоский от занятий ходьбой и плаванием. Груди небольшие. Ребра, когда она раздевается, чуть заметно выступают. Зад крепкий и округлый. Вопреки своей воле Воорт ощущает растущее возбуждение в паху.
Он чувствует ее запах, несмотря на присутствие в комнате других запахов: ремонта, краски, пыли и обычной городской взвеси, просачивающейся — даже на тридцатом этаже — через клапаны кондиционера. От нее пахнет свежестью. Чистотой. Неразбавленной.
— Что теперь? — спрашивает Джилл Воорта, и ему приходит в голову, что она тоже ощущает физическое влечение.
— Микки проверит остальные имена в списке Мичума, потом полетит в Северную Каролину, к последнему месту службы Мичума. Я постараюсь организовать для вас охрану.
— Полицейского?
— В подобных случаях управление обычно выделяет детектива.
— А вы сами?
На другом конце комнаты Микки издает какой-то горловой звук — упрек, предупреждение.
— Ну, у меня есть чем заняться. Мне надо переговорить с разными людьми в Нью-Йорке, — отвечает Воорт. — Я не могу просидеть весь день в вашей клинике.
— Я пойду с вами. Я тоже хочу знать, что происходит.
— Вы собираетесь закрыть свою практику?
Джилл молчит. Она не может закрыть практику. «Я нужна пациентам», — говорит ее хмурый взгляд.
— В любом случае, — продолжает Воорт, — разговаривать легче наедине. Но я могу держать вас в курсе. Управление выделит для вашей охраны хороших специалистов. Кроме того, я буду тесно сотрудничать с вами, потому что вы — лучшее связующее звено, чтобы раскрутить это дело.
— Тогда поделитесь чем-нибудь уже сейчас. С кем вы собираетесь говорить?
— Мне бы хотелось, — за профессиональной невозмутимостью Воорт скрывает беспокойство, — начать с агентов ФБР, которые беседовали с вами. Хочу попробовать добраться до их досье. Может быть, там окажется Чарлз Фарбер или Лестер Леви.
— Вы считаете, что ФБР как-то замешано?
— Давайте не забудем и Белый дом, — фыркает Микки из своего угла.
— Нет, думаю, они тут ни при чем, — отвечает Воорт. — Мы уже об этом говорили. Но я надеюсь, что они смогут навести нас на след. Может быть, дело в соперничестве между группировками террористов. Или, может быть, там образуется коалиция? Какие-то союзы? Я просто надеюсь, что все есть в каких-нибудь досье.
Микки берет телефон и звонит в «Дельта эйрлайнз», чтобы узнать, сможет ли он утром вылететь в Сиэтл. Тем временем Воорт говорит Джилл Таун:
— Еще я хочу посетить Вест-Пойнт и выяснить, чем Мичум занимался в армии перед увольнением. Микки будет работать от настоящего к прошлому. Я начну с прошлого и попробую дойти до настоящего. Мичум солгал о месте работы, и это мне кажется важным. Мне надо узнать, где он работал.
— А пресса? Почему не рассказать им, что происходит? — предлагает Джилл. — Пусть все опубликуют.
— Обожаю, — говорит Микки.
— Мы не знаем, что происходит, — объясняет Воорт. — У нас нет доказательств — вообще никаких. И вот еще что. Хотите, чтобы я сейчас остался здесь? Или вы бы предпочли переночевать где-нибудь в другом месте?
Сам бы он предпочел остаться здесь потому, что доктор Таун может вспомнить что-то полезное. Она взволнованна и напугана, она уязвима, а в таком состоянии люди часто начинают болтать.
— Вам не надо оставаться. — Джилл смотрит ему прямо в лицо, и что-то в ее взгляде говорит, что она не хочет оставаться одна. Заманчиво полные губы произносят: — Я очень устала.
Но разумеется, когда Воорт настаивает на том, чтобы остаться, она выглядит благодарной. Микки надевает пальто.
— Ну, Кон, я пошел. Позвоню тебе из Сиэтла.
Потом он уходит, и Воорт остается с ней наедине. Поскольку другие комнаты закрыты, а занавески задернуты, в квартире внезапно становится тесно и как-то интимно. Такое бывает, когда впервые приходишь в дом к девушке, с которой встречаешься, и видишь ее постель, думает Воорт, только здесь настоящая постель — в спальне — накрыта пластиковой пленкой. Сегодня ночью постелью будет складной диван.
— Спасибо, что остались, — говорит Джилл Таун, когда они вместе раскладывают диван, и их руки соприкасаются, расстилая простыню, взбивая подушки. Они стоят по разные стороны постели, укладывая стеганое одеяло.
— Я лягу на полу, — говорит Воорт.
