Воорт выходит из кабинета и идет по кампусу. День клонится к вечеру, занятия закончены. Деревья стоят в золоте, спортивные площадки кишат курсантами — потными, в серых шортах, — играющими в американский или европейский футбол или занимающимися гимнастикой. Воорт проходит мимо квартиры начальника академии, главного зала, минует лужайки и сады, казармы Макартура. В конце концов он добирается до Трофи-пойнт, извилистой аллеи, вдоль которой установлены каменные скамьи и трофейные пушки.
Недалеко от начала аллеи он видит человека, сидящего у мольберта на маленькой табуретке.
Полковник Джакс оказывается ветераном трех войн — во Вьетнаме, Ираке и холодной, — вдовцом, который по утрам преподает стратегию ведения боя, а по вечерам пишет, судя по увиденному Воортом, вполне приличные пейзажи. Он выглядит мощным, но при этом странно изящным. Покрытая пятнами краски блуза, возможно, самая анархическая часть его одежды. Она покрывает колени, как фартук. Застывшая поза, короткие курчавые волосы и даже прямоугольные стекла очков в серебряной оправе придают ему какой-то геометрический вид, резко контрастирующий с мягкими, спокойными речными сценами на полотне: парусные шлюпки на фоне осенних гор.
— Я хорошо помню Мичума. На самом деле мы познакомились еще до того, как он поступил в академию, — на ежегодной службе в память морских пехотинцев, погибших во время взрыва в Бейруте. У меня там погиб племянник. У Мичума — брат Ал. Этот курсант мне нравился. Серьезный. Думающий. Мы с женой — она еще была жива — несколько раз приглашали его на обед. Он собирался стать кадровым офицером. Меня удивило, что он бросил службу.
— Люди меняются, — замечает Воорт.
— Не такие, как этот курсант, — отвечает полковник. — Наверное, что-то случилось, раз он ушел.
— Мичум был гомосексуалистом?
Полковник явно удивлен.
— Так вот что с ним случилось?
— Я только спрашиваю, — говорит Воорт.
— Знаете, с кем вам на самом деле надо о нем поговорить? — замечает полковник. — С Джоном Шеской. Мичум боготворил его. Они проводили много времени вместе. Для Мичума Шеска был героем.
— Кто такой Джон Шеска? — спрашивает Воорт, притворяясь, будто впервые слышит это имя.
— Настоящий герой. Вьетнам. Ирак. Он обладал редким сочетанием талантов. Гений на поле боя. Гений в аудитории. По-моему, отсюда его перевели в Пентагон.
— Он по-прежнему там?
— Не знаю.
— Что он преподавал? — На этот вопрос Воорту уже ответил бригадный генерал, но существует правило: всегда задавай один и тот же вопрос разным людям и смотри, будет ли ответ тем же самым.
Полковник наносит немного краски на полотно, от чего солнечные лучи становятся более оранжевыми.
— Науку побеждать, — говорит он. — Это был специалист по ОУ, настоящий специалист.
— ОУ? — переспрашивает Воорт.
— Простите. Привычка к сокращениям — забываешь, что другие люди их не знают. ОУ означает «оценка угрозы», — объясняет полковник, — сбор и анализ информации. Собрать информацию легко. Труднее понять, что с ней делать. Это и наука, и искусство. Угроз много, но какие из них принимать всерьез? Какие окажутся смертельными? С кем из потенциальных врагов придется драться?
— Это могло бы пригодиться и в полиции, — замечает Воорт, чувствуя, как учащается пульс в виске.
— ОУ, — продолжает полковник, качая головой, — требует настоящего таланта. Угадал — и встречаешь войну во всеоружии. Спасаешь тысячи жизней. Израильтяне расстреливают египетские военно-воздушные силы раньше, чем те успевают хотя бы оторваться от земли. Во время операции рейнджеров в 1993 году сомалийцы прослушивают наши радиочастоты. Не угадал — и случается Перл-Харбор или французы перед Второй мировой войной строят линию Мажино, вбухивая все средства в неправильную стратегию.
— А более современные угрозы? — спрашивает Воорт (пульс теперь стучит где-то в горле). Разрозненные факты начинают связываться; он напоминает себе, что нельзя спешить с выводами, но, слыша себя со стороны, знает, что наконец нащупал точку пересечения всех разнообразных историй, услышанных за последнюю неделю. — Где враги теперь, раз холодная война закончена?
Полковник откладывает кисть, поворачивается и, несмотря на перемазанную красками блузу, кажется лектором в аудитории.
— В наше время угрозы стали мельче, но смертельнее. Сейчас нас беспокоит не Россия, не нападение целой армии. Современная угроза — это один-единственный человек с бомбой, начиненной вирусами сибирской язвы, в подземке. Незначительная страна, где нет даже мощеных дорог, покупает ядерную боеголовку. Профессор, который ни разу в жизни не делал зарядку, не носит «АК-47», но одна его химическая формула может уничтожить Лос-Анджелес. Угрозы менее очевидны, последствия более ужасны. Один-единственный человек может причинить стране огромный ущерб. Раньше такого не было.
У Воорта сухо в горле.
— И именно полковник Шеска, кумир Мичума, был лучшим в оценке угроз, — говорит он.
— Именно этому он учил, — отвечает полковник Джакс, снова берясь за кисть и нанося краски на лично им сотворенную вечернюю реку. — И именно этим он занимался.
