Территория Военной академии сухопутных войск в Вест-Пойнте, где Воорт в последний раз был на выпуске Мичума, занимает пятнадцать тысяч акров на западном берегу реки Гудзон недалеко от горы Сторм-Кинг, ниже развалин Форт-Патнама, где служившие в Континентальной армии предки Воорта сражались с подошедшими из Форт-Ли британцами. Поскольку Воорты по-прежнему живут и хозяйничают на фермах в долине реки, в детстве он с родителями часто посещал городки, парки и форты на берегах Гудзона.
Однако главное его воспоминание о Вест-Пойнте оживает, когда Воорт пешком выходит на плац, в тень готической Кадетской капеллы. Он вспоминает Мичума в день окончания академии — среди моря курсантов на этом поле. Мичум подбрасывает шапку в воздух. Сотни белых шапок подхвачены свежим ветром долины Гудзона.
Воорт не предупредил о своем приезде, поскольку не был уверен в реакции академической бюрократии на полицейский запрос по телефону. «Иногда, — говаривал отец, — лучше предупредить источник о своем приходе, чтобы он мог подготовиться. Но в иных случаях неожиданный визит приводит к результатам, каких иначе можно и не добиться».
Воорт спрашивает у проходящего мимо курсанта, как добраться до кабинета начальника академии — человека, отвечающего, как когда-то сказал Мичум, за военную сторону жизни курсантов.
Воорт попадает в большой уютный кабинет. Бригадный генерал Рэндольф Пратт, видимо, приближается к пенсионному возрасту, но все еще крепок, с широкой грудью, коротко остриженными седыми волосами и острым взглядом голубых глаз. В голосе, когда он представляется, звучит намек на юго-западный акцент. Он внимательно изучает полицейское удостоверение Воорта и внимательно слушает, пока Воорт объясняет, что один из выпускников академии был убит в Нью-Йорке.
— И вы считаете, что это связано с академией? — хмурится генерал. У него хриплый голос заядлого курильщика. — Но по вашим словам, он закончил обучение девять лет назад?
— Мы пытаемся восстановить его жизнь после выпуска, чтобы понять, во что он впутался потом. Мой напарник посетит Форт-Брэгг — последнее место службы Мичума. Другие детективы беседуют с друзьями и родственниками Мичума, — лжет Воорт, — отслеживая множество нитей.
— Весьма основательно, — замечает бригадный генерал; это и констатация, и вопрос.
Он сидит в кожаном вращающемся кресле за массивным дубовым столом, справа от которого установлен бюст окончившего Вест-Пойнт генерала Дуайта Эйзенхауэра, а слева — еще одного выпускника, генерала Роберта Ли. Пресс-папье в виде медной БМП «Брэдли». На полу — толстый восточный ковер в красно-синих тонах.
— Подарил один кувейтский друг — после того, как мы их выручили, — объясняет генерал. — Меня удивляет, — добавляет он, готовый защищать репутацию академии, — что полиция Нью-Йорка может сосредоточить такие людские ресурсы на одном деле. Если только здесь нет чего-то еще, чем вы могли бы поделиться.
Этот человек явно привык получать ответы на свои вопросы.
— Его смерть может быть связана с еще тремя убийствами. И в детстве он был моим лучшим другом.
После паузы бригадный генерал выражает Воорту сожаление; очевидно, он вспоминает свою потерю — какого-то близкого человека. Потом наклоняется над интеркомом и просит секретаря найти документы о бывшем курсанте по имени Мичум Киф, выпуск девяносто второго года.
— Меня тогда здесь не было, — говорит генерал, пока они ждут. — Но кое-кто из профессоров остался. Возможно, они что-нибудь вспомнят.
Но сначала, разумеется, генерал должен проверить дело Мичума и убедиться, что в нем нет ничего, способного поставить армию или академию в неудобное положение. Очевидно, все в порядке. Очевидно, если Мичум и был гомосексуалистом, в досье этого нет.
— Хорошие оценки. Он был эдаким компьютерным гением. Получил превосходные рекомендации, особенно от полковника Джона Шески, который не так давно уволился. Посмотрим, что еще, — продолжает генерал, просматривая информацию. — Спортсмен средний. Значит, он был чертовски хорош, потому что здесь собираются лучшие. Закончил двадцать первым в выпуске. Никаких проблем с дисциплиной. Хороший курсант.
— А что преподавал Джон Шеска?
— Тактику. Но, как я упоминал, он уволился.
— С кем из оставшихся я мог бы поговорить о Мичуме?
Чтобы все устроить, потребовалось всего несколько минут и один телефонный звонок от генерала. Из трех преподавателей, которые обучали Мичума и остались в академии, один, как выяснилось, переехал в Вашингтон, другой болел гриппом, хотя и предложил Воорту заглянуть к нему домой, в кампус. Третий, полковник Марк Джакс, очевидно, сейчас на Трофи-пойнт — знаменитой аллее, откуда открывается замечательный вид на реку Гудзон.
— Во второй половине дня он обычно рисует. Но мы связались с ним по сотовому. Он ждет вас. Удачи.
