Живи я в другой стране, возможно, мне удалось бы убедить себя в необходимости проконсультироваться у психоаналитика. Хотя — вряд ли. Куда бы я девал врожденный скепсис по поводу каких бы то ни было чудотворцев?
А что до наших палестин, так и вовсе смешно. Во-первых, наши психиатры не тому в институтах учились, чтобы вникать во всякие причуды, случающиеся с вполне нормальными людьми. А во-вторых, что для неисправимого провинциала крайне существенно, общественное мнение оценило бы контакт с психиатром совершенно однозначно и бесповоротно...
Так что я теперь, размышляя о себе и мире, в котором угораздило жить, всегда прихожу к одному и тому же: что поделаешь, если я устроен так, если мир этот устроен так?
А жизнь, между тем, продолжает если не изумлять, то забавлять. Наводить на некие размышления, которые до сих пор хочется облекать в некую словесную форму, неформальную, как всегда.
Жизнь, прямо скажем, даже балует на старости лет, что совершенно неожиданно. Хотя тут решающее значение имеет, само собой, уровень притязаний, который и прежде-то был не слишком высоким, а нынче и вовсе пал. Но я, ребята, горжусь моими «неразвитыми потребностями», ибо считаю, что именно «развитые потребности» когда-нибудь погубят мир...
С самого детства обретаюсь в одной и той же родительской хрущобе. Живу себе на первом этаже, а за окнами моими — унылый северо-восток да весьма оживленная и, конечно же, не первого сорта дорога. С одного конца дома — молочная кухня, с другого — магазинчик...
Еще при социализме я ждал перемен, ради которых не надо и пальцем шевелить. Молочная кухня несколько раз расширялась, поглощая квартиры, переселяли соседей в лучшее жилье. Отчего бы, по-обломовски, то есть, чисто по-русски, мечтал я, не развиваться магазину?
А потом социализм кончился, иссяк, но замаячили новые перспективы — ну вот, наконец-то, кто-нибудь купит мою конуру, должно же когда-нибудь мое выгодное географическое положение быть как-то компенсировано!
И свершилось! Правда, не совсем так, как мечтал. Но, может быть, даже и лучше. Осязаемей, я бы сказал.
В очередной раз поменялись хозяева магазинчика, и пришло-таки им в голову элементарное — магазин надо охранять. Но так, чтобы охранное помещение было — вне.
И пришла ко мне в дом сама удача в образе незнакомой, но приятной женщины. А говорите, «под лежачий камень вода не течет». Течет, если долго и упорно лежать у нее на пути.
Так и «работаю» теперь. Без отрыва от кровати. Всего-то и делов — раз в месяц в ведомости расписаться. И уже не берусь я утверждать, что не об этом мечтал всю предыдущую жизнь...
Так вот уже год тружусь круглосуточно и без выходных. В отпуск пора. Но если предложат работать без отпуска, что ж, соглашусь, наверное, на денежную компенсацию...
А прошлой осенью еще одна работа подвернулась. И тоже совершенно случайно. В смысле, тоже я ее не искал. Пошел в «казенную» баню попариться, а пару нет. И начальник нашего ЖКУ там. И тоже понапрасну веник принес.
Я возьми и скажи:
— Антоныч, ё-моё, когда нормального кочегара наймешь?
— Может, ты возьмешься?
— А что? Дело, в принципе, знакомое. Сколь дней в неделю робить-то, два? Или еще чем-нибудь заниматься заставишь?
— Нет, не заставлю.
— А какую зарплату положишь?
— Пятьсот где-то.
— Ну что ж, подходяще
Скоро выяснилось, что поступил я довольно опрометчиво, не присмотревшись предварительно к рабочему месту. А проблема-то, оказывается, не только в кочегаре была, а в том, что печка никудышная и уголек дрянь.
Но идти на попятную... Да я никогда в жизни не ходил на попятную!
И стал работать, отчетливо сознавая — если что, разъяренные любители парилки никаких объяснений не примут, а незамедлительно выскажут мне свои соображения: «Ты что, бля писатель, романы писать сюда пришел?!»
Ну нет, решил я, нам этого не надо, нам надо, чтобы люди сказали: «Надо же, писатель, а ро-бит, как заправский кочегар. И банька — куда с добром!»
Нет, ты только вникни, читатель! Для того, чтобы иметь право написать предыдущие несколько строчек, мне пришлось по всей округе собирать старые автопокрышки да возить отовсюду, откуда только можно, отработанное моторное масло, и всем этим добром топить чертову баню!
Но пошел народ из бани с мордами красными и чрезвычайно довольными. Он же такой качественной бани давным-давно не видал, потому что хороший уголь в наших краях иссяк, наверное, одновременно с золотыми россыпями. И я почти без привычной самоиронии подумал: только этого мне не хватало. И если дело дальше так пойдет, то обрету я куда большую популярность, чем дали мне мои несметные литературные труды...
Не сбылось, по независящим от меня причинам. Старый котел дал течь. И его уже полгода ремонтируют. Но люди останавливают меня на улице до сих пор.
— Когда баня будет?
— Говорят, скоро.
— А ты случайно не уволился?
— Нет пока.
— Смотри, не увольняйся. Мы на тебя рассчитываем.
А ведь еще минуту назад этот человек был мне явно несимпатичен...