Поэтому Витька пришел в клуб уже под конец собрания и неожиданно для себя увидел около покрытого красной скатертью стола дядю Алексея. Он, видно, уже давно рассказывал о чем-то интересном, потому что прервал речь и спросил собрание, не пора ли ему закругляться. Наверное, все устали, ведь его выступление о строительстве у них на Оби мощных гидростанций получилось неожиданно. А если захотят, то он с удовольствием в один из вечеров расскажет подробнее.
Домой соседи шли вместе, а кое-кто пошел провожать, расспрашивая дядю Алексея о других стройках, на которых он работал, о том, какого размера бывают турбины и где их собирают, если они так велики. Куда уж такие ставить тут, в Сибири!
— На Оби место найдется любой турбине, — засмеялся дядя Алексей. — И на Ангаре и на Енисее.
— У нас-то что-нибудь путное сделали бы, — сказал дядя Миша бархатовский. — Ведь как этот инженер-самозванец погубил дело: не нашел места для плотины!
— Перенести придется вашу плотину, Михайло Егорыч; на Светлой есть прекрасные, удобные места, где один берег высокий, другой — луговой. Вот там хорошо соорудить незатопляемую плотину с высоким гребнем. Знаете, что это такое? Представьте, во время ледохода будет большой подъем воды, а на такую плотину напор будет невелик: вода устремится на луговую сторону, разольется, и плотина уцелеет…
Дошли уже до своих ворот и все никак не отпускали дядю Алексея: кто-то сказал, что электричество — безотказный работник, шибко хороший для колхозного хозяйства. Надо лес пилить — пилит, надо зерно смолоть — смелет, подоит коров, да и напоит их, острижет овец…
— Ой, — воскликнула веселая тетка Наталья, — а что же женщинам тогда делать? Ведь нас на тяжелую работу становят, а мужиков жалеют. Они на разных службах сидят, за нами наши трудодни подсчитывают!
Все засмеялись.
— А воду-то со Светлой носить! — ответила тетя Дуня. — Эту работу от нас никто не отнимет… Это — вечное женское дело.
— Не век женщинам на себе воду носить! — сказал дядя Алексей. — Электричество и в этом вам поможет — поднимет воду из Светлой.
А Витька-то думал, что значат наши деревенские дела рядом с замечательными гидростанциями, которые строит дядя Алексей! Строит-то он их для всех: значит, электричество будет работать и на наш колхоз! Нет, Витька непременно будет инженером, будет строить гидростанции на Оби и проведет электричество в свой колхоз!
Дома дядя Алексей сказал весело:
— Сегодня в клубе я увидел много хорошего! Обо всем люди говорят, как хозяева.
— А ты помнишь, Алеша, как отец, бывало, говорил: «Дайте-ка, ребята, и я вам стих скажу». И читал нам:
Однажды он не то позабыл дальше, а может, спутал, замолчал… и у него слезы показались на глазах. Потом дочитал:
и сказал с сердцем, стукнув рукой по столу: «До каких же это пор оно будет скудным к нам?»
Мать слушала отца без обычного веселого внимания. Что-то не нравилось ей в его взволнованном тоне. Насмешливо прищурив глаза, она сказала:
— Хоть что говорите, а справедливости в нашей жизни еще нет. Наташа, говорят, вас, мужиков, подколола на собрании. И верно, было так у нас, что, куда ни плюнешь, попадешь на служащего. Столько их было! И не стыдились ведь мужчины в конторах за столами сидеть да поля объезжать, когда ихние жены веялки крутили. Вот хоть Малинина или Серегина возьмите…
…Вот и мать говорит, что справедливости в жизни нет! Выходит, что несправедливости еще много повсюду: и в деле Антошиного отца, и в семье Серегина, и у Крота, и у Малинина, и в том, о чем говорила мать. Не так, не так уж все прекрасно на свете.
— Ты что задумался, Виктор? — спросил дядя Алексей с таким участием, что Витька неожиданно рассказал, как они, мальчишки, сегодня дразнили Крота и как Малинин поехал домой к продавцу за «Столичной».
— Да ведь он и всегда так. Все пьяницы к нему бегают, — сказала мать, — потому его и покрывают. Вот хоть Персиков — председатель сельсовета, — он больно уж чарочку любит, его зови не зови, как учует вино — прибежит, Как же ему Поликарпа не покрыть?